— Где ты его взял, Хикс? Я заметил эту выпуклость у тебя на груди, но думал, что ты прячешь там контрабандное спиртное, хотя это не похоже на тебя. Ты его спер из музея?

— Оно давно принадлежит нашей семье. Правда, прелесть?

— Семейная реликвия. Оно может что-нибудь делать?

Хикс показал ему патрон.

— Он, конечно, не такой, как эти новомодные штучки, но я думаю, ты бы не хотел, чтобы эта штука влетела тебе в физиономию?

Он понизил голос:

— Я всегда держу его под рукой, для близких встреч.

— Мда, действительно, прелесть, — Хадсон с восхищением посмотрел на обрез. — Ты — традиционалист, Хикс.

Лицо капрала осветила улыбка.

— У меня нежная душа.

Впереди раздался голос Эйпона:

— Пошли. Хикс, тебе, кажется, нравится там, позади. Будешь замыкающим.

— С удовольствием, сержант.

Положив старое ружье на правое плечо, капрал легко держал его одной рукой. Палец лежал на тяжелом спусковом крючке. Хадсон оценивающе усмехнулся и направился на указанную ему позицию.

Плотный воздух поглощал огни фонарей. Хадсону казалось, что они пробираются сквозь джунгли из стали и пластика.

В наушниках зазвучал голос Гормана.

— Есть какое-нибудь движение?

Голос был слабым и далеким, хотя компьютерный техник знал, что лейтенант находится всего на пару уровней выше и немного в стороне от входа в процессорную станцию. Он все время следил за шкалой детектора.

— Это Хадсон, сэр. Поблизости ничего нет. Вокруг движется только воздух.

Он повернул за угол и перевел глаза с детектора вперед. То, что он увидел, заставило его забыть о детекторе, о винтовке, забыть обо всем.