Это не очень волновало людей. Конечно, техника примитивна, но особой разницы в качестве освещения, даваемого свечами и портативными фонарями, не было. Свет как свет. Свечей, к тому же, было много.

Голик по очереди засовывал то короткие тонкие свечки в свой мешок, то еду в рот. Остававшиеся на губах кусочки пищи падали в рюкзак. Рейнз с отвращением поглядел на него.

— Ну, вот и все, — сказал Грегор, поднимая один из громадных мешков. — Этого вам хватит по горло. Голик, угомонись. Какого черта ты накидал сюда? Тут же все плохо завернуто.

Тот, кому это было адресовано, продолжал запихивать в рот еду.

Боггз брезгливо посмотрел на него.

— А что он вообще может делать нормально?

— Есть. У него это очень хорошо получается, — фыркнул Рейнз.

В дверном проходе показались Диллон и заключенный Джуниор.

— Эй, Голик, — прошептал огромный человек.

Заключенный, к которому он обратился, поднял на него глаза и ответил с набитым ртом:

— Что?

— Зажги свечу для Мерфи, ладно?

Вместо согласия Голик широко улыбнулся, и из его рта повалилась еда.

— Ладно. Я зажгу целую тысячу.

Он вдруг задумался.

— Он был особым человеком. Он никогда не выражал недовольства по моему поводу. Ни разу. Я любил его. А его голова вправду разлетелась вдребезги? Они так говорят.

Диллон помог им одеть громадные рюкзаки, проверив ремни и похлопав каждого по плечу.

— Будьте повнимательнее внизу. У вас хорошие карты. Пользуйтесь ими. Если найдете что-нибудь неподъемное, то сделайте пометку, чтобы следующая бригада могла разыскать это. Я помню, четыре года назад группа ребят откопала тайник какого-то горняка с консервами. Хватило на несколько месяцев. Но если вы отметите что-нибудь неправильно, то мы не сможем найти это место. Дай бог, чтобы вам повезло.

Боггз издал какой-то грубый звук, и все засмеялись.

— Это про меня. Я везучий.