И сквозь «Линк» я чувствую его искренность, отчаянное стремление сделать добро, желание доказать это мне. Я всматриваюсь в его глаза и узнаю того любопытного, страстного, умного человека, которого я впервые встретила тогда в офисе, когда он показывал мне свое новое творение. Это тот же человек.
«Не уходи, Эмика», – говорит он.
Я чувствую комок в горле. Когда я отвечаю, то говорю вслух, а не через «Линк». Голос звучит спокойно, даже прохладно.
– Я не могу поддержать тебя в этом.
Я практически чувствую, как по его сердцу проходит трещина в том месте, которое он рискнул открыть мне, когда показал свою незаживающую рану внутри. Он доверился мне, думая, что я, возможно, единственный человек, который встанет на его сторону. Почему бы и нет, думал он – я понимала его потерю, а он понимал мою. Мы понимали друг друга… Или нам только так казалось? Внезапно он кажется одиноким, уязвимым даже в своей убежденности.
– Эмика, – говорит он в последней попытке убедить меня.
Я вздыхаю и разрываю связь между нами. Тонкий ручеек эмоций резко обрывается.
– Я остановлю тебя, Хидео.
Его взгляд становится далеким, знакомые уже мне стены поднимаются, и вскоре он смотрит на меня как в день первой встречи. Он отодвигается. Изучает мое лицо, словно смотрит на него в последний раз.
– Я не хочу быть твоим врагом, Эмика, – тихо говорит он. – Но я сделаю это, с тобой или без тебя.
Я чувствую, как разбивается мое сердце, но я непреклонна. Он не сдается, и я тоже, так что мы просто стоим на разных сторонах пропасти.
– Тогда тебе придется делать это одному.
31
31
Я никогда не видела улицы Токио такими пустыми. Я мчусь по дороге на скейтборде, волосы развеваются, от ветра слезятся глаза.
Как все стало сложно. Не так давно я пробиралась по запруженному центру Нью-Йорка, желая лишь заработать достаточно денег, чтобы не оказаться на улице. Хидео был тогда человеком с обложки журнала, строчкой в новостной статье, фотографией в телерепортаже, заголовком таблоида. Теперь он тот, кого я пытаюсь понять, тот, чьи тысячи личин я пытаюсь собрать воедино.
Все, о чем кричат заголовки, – что результаты финальной игры нечестные, что игра скомпрометирована нелегальными бонусами. Болельщики требуют переиграть матч. Фанатские сообщества уже полнятся теориями заговора, утверждающими, что кто-то из сотрудников добавил эти бонусы в качестве шутки, или что Henka Games хотела поднять рейтинги, или что игроки каким-то образом наткнулись на секреты, спрятанные в финальном уровне. Если рассказать правду, никто ее не различит в потоке других историй.