Так же милиция при помощи КГБ расправилась с уголовниками. По всей стране прокатилась волна задержаний и арестов. Быкующих, пытающихся оказать сопротивление жестко ломали, поднявших оружие, валили на месте. Перед Олимпиадой все крупные города были очищены от уголовников, а немногих уцелевших бандитов, мошенников, наркобарыг и прочих криминальных элементов, загнали в глубокое подполье. В райцентрах, небольших населенных пунктах был наведен относительный порядок, и резко сократилось количество преступлений, в том числе бытовых.

Сильно придавили диссидентов. Часть из них была выдворена из СССР, часть после открытых процессов, транслировавшихся по телевидению, не смогла доказать свои заявления, и поехала в колонии по статье 190-1 «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Из Горького в колонию отправились мадам Боннэр со своим мужем Сахаровым, на нары присела добрая половина «Московской Хельсинской группы» и остальные «правозащитники». Открытые процессы, показанные по телевидению, оказали большое впечатление на советских людей. Тем более что мы к ним хорошо подготовились. По моей рекомендации подобрали самых юридически подкованных прокуроров для обвинения. А мы с Вероникой, и специалисты-психологи КГБ как следует поработали с представителями обвинения и телевидением перед процессами, чтобы на всю страну показать ложь и никчемность «западных правдолюбов».

Мажоров напавших на меня в подмосковном кафе, тоже посадили. Не помогли ни деньги, ни высокопоставленные родители. Найденное на месте оружие, оперативно вскрытые приехавшими следователями новые преступления и правонарушения, отправили уродов «отдыхать» в колонии строгого режима.

А жизнь тем временем, продолжалась. В восьмидесятом Москва встречала Олимпиаду тысячами красных флагов, развивающихся по всей столице, красивыми новыми многоэтажными жилыми зданиями, созданными талантливыми молодыми архитекторами, наполненными продуктами магазинами, благоустроенными парками и скверами.

Мы разместились на трибуне, одной большой компанией с моими и Аниными родителями, Машей, Серегой Мальцевым, Игорем Семеновичем, Сергеем Ивановичем, Вероникой и азартно болели за наших. Олимпиада прошла великолепно, и запомнилась красочными шоу и спортивными состязаниями на всю жизнь, как одно из самых светлых и ярких событий.

Личная жизнь у меня наладилась и карьера пошла в гору. После Кубы необходимость в конспирации отпала. Романов предоставил мне выбор, оставаться Кирсановым или снова стать Шелестовым. Я, разумеется, выбрал второе. Все проблемы с очередной заменой документов и моей личностью были решены моментально. Всё-таки хорошо, когда за спиной вся мощь и возможности государства. Я остался работать в ЦК ВЛКСМ. Начальство и сотрудники, с которыми провели предварительную беседу офицеры КГБ, вопросов мне не задавали.