Один из них выбил из седла Крепа, чей щит отлетел, как брошенный над водой плоский камень, а затем ударом ужасной франциски отсёк слуге кудеснику поднятую в мольбе руку. Истекая кровью, побледневший Креп повалился с коня на вереск.

В глазах Рагдая всё стало белесым от навернувшихся жгучих слёз обиды на жизнь. С Крепом он был связан больше, чем отношениями хозяина и слуги, или учителя и ученика. Их совместное житьё в Константинополе при императорской библиотеке в качестве переводчиков и переписчиков книг, и свитков с греческого, латинского на германский, персидский и армянский, их учительство детей императорской гвардии счёту и письму, были полна опасностей и невзгод. Огромная столица Византийской империи всегда кишела грабителями, убийцами, отравителями и всеми, кто желал завладеть чужим имуществом без угрозы быть наказанным экзархами, занятыми только своими делами. Креп много раз спасал книжнику жизнь на вечерних узких улицах, принимая на себя удары дубинок и ножей. Он занимался пищей, водой, дровами, починкой одежды и жилища, он договаривался с продажными женщинами, таскал с полок на полки неподъёмные кипы и стопки книг, и рукописей. В Тёмной Земле, в пещерах в Воробьевой горе над Москвой-рекой, он делал то же самое, только вместо армянских головорезов и ливанских воришек снаружи бродили огромные медведи и матёрые волки. Кроме них хитрые мокшане и дикие стребляне, не подчиняющиеся ни кривичам ни своим вождям, постоянно воровали их коз, свиней и разоряли огород. Если бы не Креп, книжнику пришлось бы по большей части голодать, не говоря уже о том, что стребляне ограбили бы их пещеры подчистую во время его поездок для продажи книг. И вообще, Рагдай помнил Крепа ещё безусым юношей, своим возрастом отмеряющим почти половину жизни самого книжника.

— Несчастный друг мой… — прошептал горестно Рагдай, — прощай!

Несколько десятков франков с весёлым улюлюканьем погнали Воеводу полтесков Вольгу и последнего его воина, несмотря на всю их булгарскую отвагу и сноровку, франки гоняли по полю словно зайцев. К тому же им наперерез устремились всадники из отряда под прапором с лилиями. Погоня скрылась на опушке леса. Как погиб Вольга было не видно из-за кустарника.

— Бог Один ждёт нас в Вальхалле, мой мальчик! — воскликнул Ацур, тоскливо озираясь, и гадая, с какой стороны последует первое нападение.

Он, Ладри и Рагдай стояли втроём, спина к спине, окружённые врагами, последнее из передового отряда. Дагобер тем временем влез в седло подведённого к нему коня, и оживлённо переговаривался с несколькими знатными франками. Он глядел совершенно в другую сторону, видимо участь трёх своих обидчиков его совсем не интересовала.