Старик много лет бережно откладывал богатства на благо семьи. Если продать накопленную медицину и предметы, а также прибавить к этому все деньги и ключи из сокровищницы, то можно наскрести половину суммы от шантажа… Увы, за месяц ему никак не удастся продать товар по рыночной цене. Будет здорово, если заберут хотя бы за половину стоимости.

Через десять минут Анна позвонила. Странно — почему так быстро?..

«Господин…» — прошептала высшая служанка. — «Беда…»

У Бая не было сил даже повысить голос. Он просто устало спросил:

«Что случилось, родная?»

«Все деньги и ключи пропали… Медицина словно испарилась… Ни единой травинки или таблетки! Всюду лежат толстые слои пыли! И больше ничего… Даже предметы с формациями исчезли. Я-я не знаю, куда всё подевалось! Господин, мы тщательно охраняли особняк… Внутрь никто не попадал, кроме госпожи и… Возможно… Кёна…»

Услышав имя «Кён», Бай выронил звукопередатчик. Он вспомнил послесловие письма: — «Дорого ли стоит моя жизнь? Поищите ответ в пыльной сокровищнице», и сразу всё понял.

У патриарха закружилась голова. Он резко напрягся от боли в груди, а затем схватился за сердце, кряхтя и задыхаясь. Его лицо покраснело, а вены вздулись. Сама смерть схватила его сердце в холодные руки. Ему не хотелось умирать, не хотелось оставлять внучку и дочь в гибнущей семье на растерзание врагам. Наверное, последняя мысль в итоге и спасёт ему жизнь.

Генри перепугался, но не растерялся, в срочном порядке вызвал врача. Тот вытащил умирающего патриарха с того света в последний момент.

Бай получил сердечный приступ. На почве нервов его старческое сердце дало сбой, не в силах выдержать ураган несчастий, окружающих его семью и близких. Стальные нервы, проверенные временем, не справились со столь тяжким ударом…

Весть о сердечном приступе бережно сохранялась. Только Юнона и Диана узнали об инциденте. Им было невероятно жаль своего любимого защитника и главу семьи в одном лице. Они обе плакали от горя, будучи рядом с ним в одной палате.

Когда Кён узнал о найме убийцы (пусть даже сие злодеяние совершил старейшина по просьбе патриарха), он принял решение незамедлительно ударить в ответ. Плевать на пережитое ранее, заботу и попытку стать родным человеком. Убийство — есть лишение его жизни, то есть всего, что он имеет. Хуже греха в его понимании не существует. За него нужно платить сполна. Таков уж ход его мыслей. Исключением стала воровка, которую всего лишь заказали. Она ничего против него не имела. Она — редкое исключение. С другим убийцей он бы не церемонился. Жизнь за жизнь.