«Скажи. Частоту. Дяди.»

«Никогда! Молю, не мучай меня, иначе я не выдержу!»

Кён со спокойным лицом чётким движением вонзил вторую иглу.

В помещении раздался невыносимый, душераздирающий вопль. Если бы пыточная не была ограждена звуконепроницаемым барьером, то не по себе стало бы даже бывалым охранникам.

Валире казалось, что каждую клеточку её тела сжигают в адском пламени. Мир превратился в кошмар наяву. Запечатанные на задворках памяти воспоминания о смерти отца и брата вырвались наружу. Ей казалось, что она то переживает трагические события прошлого, то вновь возвращается в наполненное страданиями настоящее, и это повторялось раз за разом. Кажется, именно так и наступает безумие…

«Умоляю, Кён… Хва-а-атит! Нее-е-е-т! А-ааа-а-аа-а!» — Валира мечтала прекратить происходящее любыми способами, молила о пощаде и обещала сделать всё, что угодно… Но главного сказать не смела. Только не дядя. Он многие годы старался ради неё, обучал и воспитывал, как родную дочь. Нельзя отдавать единственного оставшегося у неё любимого человека на растерзание этому чудовищу!

Кён прекратил стимуляцию. — «Назови частоту дяди.»

«Пожалуйста… Просто убей меня! Умоляю! Я не хочу жить! Я так устала…» — потерянно бормотала сломленная пленница. Она больше не встречала холодный взгляд парня своим храбрым упрямым взором, теперь она лишь робко смотрела в пол. Боль стерла отвагу и разъела обычно несгибаемую волю воровки. Остался только страх, который словно пропитал всё ее естество. Теперь даже смерть казалась спасением.

Кён понимал, что назад дороги нет. Своим изолированным Синергией от излишнего сострадания и жалости разумом он думал только о том, как не дать глупышке погибнуть от рук кровожадных и могущественных убийц, уничтоживших её семью. И хоть это было чрезмерно эгоистично, возможно даже бесчеловечно, но он решил — она выживет. Любой ценой. Пусть лучше возненавидит его еще сильнее, если это даст ей силы жить дальше.

Когда бесстрастный палач вновь коснулся игл, девушка уже даже не смогла закричать, настолько мучительная боль захлестнула её. После окончания стимуляции она беззащитно разрыдалась, капая горячими слезами на белоснежные полы комнаты пыток:

«Умоляю, перестань! Я всё скажу!»

«Говори.»

Позвонив по продиктованный частоте, юноша не получил никакого ответа. Таковой либо не существует, либо она вне зоны доступа.

{Она солгала, переступив через свои принципы, лишь бы прекратить истязания?} — равнодушно подумал парень, блокируя Синергией ярко вспыхнувшее отвращение к самому себе. Сейчас он напоминал скорее бездушную машину, запрограммированную на решение поставленной задачи. Его ничто не должно отвлекать, эмоции — помеха. Нужно продолжать.