Триана подчинилась.

Оседлав грациозную тигрицу, Кён за несколько часов преодолел тысячу километров в юго-западном направлении, остановился возле небольшого озера и установил палатку. С объёмом кольца в десять кубических метров он мог прихватить с собой целую кровать.

Тигрица приняла человекоподобную форму и с удовольствием искупалась в чистой холодной озёрной воде, заодно наловив несколько здоровых форелей.

Кён приготовил рыбу, взял себе две штуки, остальные шесть передал Триане. Парень не мог оторвать взгляда от увлеченно обедающей ушастой девушки. Когда её длинный язычок облизывал губки, у него появлялся ком в горле. На фоне этой красавицы меркли луны и звёзды в ночном небосводе. Белоснежные волосы, длинный пушистый хвост, острые ушки и длинные клыки приковывали к себе взгляд своим необычным, но на удивление притягательным сочетанием человеческой и звериной внешности. Чуждый для Лавра менталитет вызывал жгучее желание общаться с его представительницей, чем парень нередко занимался в свободное время, узнавая подробности о её прошлом, семье, желанном Фенрире и не только.

В отличие от Юноны, отчасти Дины и Кары, Лавру не хотелось причинять кошке вреда, зато иронично пошутить, позлить и даже поспорить — с большим удовольствием.

С одной стороны, тигрица — раб, с другой — арканированый трофей, с третьей — питомец, но в первую очередь для Кёна она оставалась девушкой. Очаровательной иностранкой, с которой хотелось проводить время и почаще контактировать.

«Спасибо за угощение.» — поблагодарила Триана, выкинув последнюю косточку. — «А почему ты постоянно пялишься на меня? Хочешь вызвать на поединок? Кстати, у тебя рыбка уже остыла… Если не голоден, то дай мне.»

Кён опомнился, взял свою рыбу, подогрел стихией жара и принялся есть.

Настала очередь Трианы смотреть на человека каким-то диким хищным взглядом.

С усилием проглотив кусок, Лавр возмутился: «Чего пялишься? Я и так тебе дал в три раза больше! Мою часть захотела? Совсем совесть потеряла?!»

Девушка ничего не ответила, вместо этого приблизилась к человеку вплотную и внезапно лизнула его шею три раза. Её длинный язык был покрыт кошачьими сосочками, предназначенными для соскабливания шкуры с добычи, но при желании они могут быть нежными, например, как сейчас.

У Кёна чуть не выпрыгнуло сердце, по спине забегали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Казалось, кровожадный хищник пробует на вкус свою добычу. Необычайно угнетающее, давящее чувство, а ведь его лизнула красивая послушная кошка.

Парень непроизвольно сглотнул: «Какого хрена?»