Кён невозмутимо продолжил сокращать дистанцию. Глаза его светились стальным блеском. От него вышла густая, всеохватывающая жажда крови, которой позавидуют самые безумные убийцы и маньяки.

Трио инстинктивно поёжилось, даже побледнело. Какой кошмар, чего это им бояться какого-то слабака? Причём на глазах у великой красавицы! Так не пойдёт, надо срочно отыграться за этот позорный момент!

«Сукин сын, я передумал!» — главарь троицы резко вытянул руку, чтобы схватить толстяка за шею и подвесить… но тот его опередил.

— бах~

За одно мгновение лицо Романова встретилось с полом. Нос всмятку, сознание долой.

Таким же лёгким движением руки Кён вышвырнул парня в открытую дверь, как мешок мусора, и грозно глянул на двух оставшихся: «Катитесь к ебеням. Даю три секунды. Три… Две… Одна…»

То ли шестое чувство, то ли здравый смысл образумили двух Романовых. Они метеором покинули номер и захлопнули за собой дверь, лишь бы не связываться с этим чудовищем, которое за мгновение одолело старшего, у которого они еще ни разу не выигрывали в дуэли. Но это вовсе не конец. Они приложат все силы, чтобы вновь провести время с божественной красавицей. За последние три дня они по уши влюбились. Их души и сердца принадлежат снежноволосой богине по имени Триана.

«Сучка, какого чёрта ты творишь?!» — рявкнул Кён, ударив тигрицу по щеке.

Трианы сжала губы в тонкую ниточку, молча глядя на хозяина с неприязнью.

Вдруг брови парня гневно взлетели вверх: «Ты же не отсосала им?!»

«Нет! Я бы никогда!» — поспешно возмутилась девушка и отвернулась.

Кён с трудом сдерживался, чтобы не вмазать ей ещё раз. Ярость, вызванная наивностью тигрицы, сжигала его изнутри. Какие-то три отброса обвели девушку вокруг пальца, а она и не поняла их мотивов! Вынудили раздеться, чтобы полюбоваться на её интимные прелести… А что было бы потом? Игра в карты на желания? Поцелуи? Минет? Попытка изнасилования? По-любому что-то из этого!

Лавр закрыл глаза и глубоко вздохнул десять раз, пытаясь успокоиться.

«Ты… Ты омерзительный хозяин!» — наконец, прорычала Триана, скрестив руки.

Кён сжал кулак и угрожающе прошипел, сделав шаг в её сторону: «Ручаешься за свои слова?»

«Да, ручаюсь!» — гордо выпятив голую грудь, подтвердила тигрица. — «Четыре дня я мучилась от голода! Четыре дня я смотрела в потолок от скуки, а мои когти невыносимо зудели! Всё из-за твоего мерзкого приказа не покидать номер! Где тебя носило, урод?! Как ты мог забыть обо мне?! Тебе совершенно наплевать на меня! Я думала, что смогу смириться с таким хозяином, но этому никогда не бывать, если ты так относишься ко мне!»