Не успел Кён облегчённо вздохнуть, как в помещение ворвался тот самый телохранитель. Он встревоженным взглядом окинул своего полуголого господина, затем с подозрением воззрился на удивлённую Юнону, после чего внимательно оглядел помещение, но ничего странного не заметил.

«Нил, какого чёрта?» — нахмурился Кён.

«Господин, я почувствовал что-то странное… Всё в порядке?»

«А что может быть не в порядке? Постой, ты что, сканировал меня, когда я начал раздеваться?! Может, ты и за моей брачной ночью планировал подсматривать?! Совсем охренел?!» — натурально разгневался Лавр, идеально подражая Роме.

«Простите, виноват… Я сию минуту отключу пассивное сканирование…» — телохранитель откланялся. Чуть ранее он почувствовал нечто абсурдное: господин будто на мгновение раздвоился, а потом вернулся в норму… Однако если учесть довольно натуральную реакцию Юноны на его появление и слова самого господина Ромы (а это, без сомнения, именно он), этот бред ему померещился.

После ухода Нила Кён смог окончательно расслабиться. Сейчас он, как можно понять из реакции мужчины, ничем не отличался от Ромы: полуголый (разделся под кроватью), та же внешность, тот же запах и даже размер детородного органа. Получается, следующие 12 часов он может со спокойной душой притворяться мужем Юноны. Главное, не натворить дел, всё-таки он сейчас находится в тёмном состоянии души.

Четыре месяца назад 0-й генерал дал Кёну задание: проконтролировать свадьбу между Юноной и Ромой. Провал был недопустим, ведь в таком случае парень не сможет стать прямым учеником императрицы (и заодно получить 1-й ранг в департаменте), а значит, и до Валиры, если она к тому моменту будет жива, он доберётся нескоро.

Возникла следующая задача: как сорвать с Юноны цветок, но при этом подстроить всё так, чтобы свадьба и брачная ночь для Ромы состоялись? Нужен был план с минимальными рисками и отсутствием следов, и парень его придумал: тайно проникнуть в покои Клинтона в самый ответственный момент и принять на себя эстафету брачной ночи.

Юнона многозначительно уставилась в область паха мужа, где ничего явственно не выделялось, и насмешливо поинтересовалась: «Ну, и-и-и? Почему ты ещё не гото-о-ов? Неужто переволновался?» — на её губах расцвела издевательская ухмылочка.

«Кто я, по-твоему, чтобы возбуждаться просто на миленькую мордашку? Раздевайся давай.»

«Не строй из себя мачо! Я же вижу, как сильно ты волнуешься… Доказательство перед глазами. Не хочу усугублять положение, поэтому не разденусь до тех пор, пока ты не поднимешь своего дружка.» — в голосе блондинки проскальзывали вызов и насмешка.