Ещё пару раз мне попадались патрули местной полиции. И, если в первый раз им хватило только командировочного предписания и офицерской книжки, то во второй раз, старший патруля этим не удовлетворился и захотел проверить мои личные вещи.

— Только в присутствии понятых! — Улыбнулся я. — Вон, пан майор стоит, и девушка красивая. Думаю, они могут помочь нам в нашем нелёгком деле?

Старший патруля, невысокий и пузатый мужчина «лет за сорок», с противным, заплывшим лицом, подумав несколько секунд, вернул мне документы и сквозь зубы проговорил по-польски:

— Свободен.

— Свободны, господин подпоручик! — Твёрдо поправил его я, после чего схватил свой чемоданчик, и не козыряя, пошёл в сторону железнодорожных касс, возле которых столпилась небольшая очередь. Впрочем, несмотря на извечный шум в таких местах, как железнодорожный вокзал, я услышал, что полицейский что-то сказал мне в спину по-немецки, а его напарник, громко захрюкав, засмеялся. Понять дословно я бы и не смог, но что-то вроде «полиш швайне» уловил, после чего повернулся через левое плечо и сложил из пальцев правой руки пистолетик, сделав вид, что стреляю в толстого.

Полицейские тут же прекратили смеяться, что-то злобно крикнули в мою сторону, после чего повернулись и пошли к перрону.

Отстояв короткую очередь, и, оказавшись перед стеклом кассы, я обратил внимание на молодую кассиршу по ту сторону. Настроение тут же резко поползло вверх. Любой мужчина меня прекрасно поймёт.

По-немецки я не говорил, поэтому начал по-польски, правда, шуточно козырнув, чем вызвал улыбку у девушки:

— Мне один билет до Варшавы. На ближайший поезд!

К моему счастью, кассирша ответила на неплохом польском, и, что характерно, без акцента:

— Ближайший поезд отходит только через два с половиной часа, но там остались только места в вагоны повышенного комфорта.

Почесав затылок (ох, и била меня мама в своё время по рукам, стараясь избавить от такой дурной привычки), я махнул рукой и весело подмигнув девушке, согласился:

— А давайте! Один раз живём!

Впрочем, когда она озвучила цену билета, я слегка приуныл — сумма получалась вполне приличная, тем более, для моего жалования подпоручика. Но я в очередной раз согласился — вознаграждение за поиск Терезы от пана Ковальского было ещё не тронуто, так почему бы не начать его тратить с пользой для себя и для дела?

Расплатившись в польских злотых, я тут же задал вопрос:

— Прекрасная панночка, не подскажете, где бы тут можно было оставить вещи на несколько часов, и, как бы пройти в ближайшее прекрасное заведение, дабы утолить свой голод?