— С Джулианом все в порядке.

— Ты так говоришь только потому, что я сказала тебе это сказать, или с ним действительно все в порядке?

Бэк выпрямился и расправил плечи.

— Орден проявил милосердие, учитывая обстоятельства того, что случилось с Бенни, благодаря Агате и Гуди. Я был там, смог рассказать о последних минутах Бенни, — он сделал паузу, вытер лоб, — И нет, Джулиан не в порядке. Джулиан — чертова развалина. Он оторвал от меня взгляд, наклонился, схватил еще один камень и бросил его в тачку.

— Он просто пытается поступать правильно по отношению ко всем. Потому что это тот, кто есть Джулиан.

Но с ним все было в порядке. Они не забрали его, и я сделала полный вдох и закрыла глаза, медленно расслабляясь.

Джона не было за его столом, когда я вошла в похоронное бюро. Чем дальше я шла к моргу, тем холоднее становился воздух. Джулиан упоминал, пока мое сознание включалось и выключалось, что дедушка будет здесь после того, как я говорила о нем во сне, что Джон хорошо о нем позаботится.

Леденящее дыхание коснулось основания моей шеи, заставив мой пульс участиться, когда моя рука толкнула холодную серебряную дверь в морг. Ровное тик-так-тиканье хромированных часов, висящих на белых цементных стенах, отдавалось от пола до потолка.

Тик-так. Тик-так. Туда-сюда. Нервирующие часы.

Я потерла шею, пытаясь унять беспокойство. Со мной в этой комнате было больше, чем просто воздух. Здесь лежали все мои спящие красавицы. И мой дедушка тоже. Мурашки поползли по коже, спрашивая, готова ли я.

Спрашивая, будет ли кто-нибудь когда-нибудь готов.

Вдоль дальней стены выстроились ряды шкафчиков для хранения вещей. Я стояла перед ним, ища имя дедушки, но не была уверена, отметил ли его Джон. Я сделала шаг назад, затем мой взгляд переместился вправо, чувствуя, как меня тянет к шкафчику в дальнем конце. Я закрыла глаза, и новый порыв дрожи пробежал по моему позвоночнику, оседая, как будто ему там и место. Как будто я привыкла терять людей, как и должно быть. Но это было не так.

Прежде чем я успела убежать, я положила пальцы на рычаг и потянула дверь назад. Мороз изнутри коснулся моего лица. Раскладушка легко выдвинулась, и на его тело легла тонкая белая простыня. Никто не должен делать это в одиночку. Никто вообще не должен был этого делать.

Я набрала воздуха в легкие и откинула простыню, и как только мой взгляд остановился на его хрупком, бледном лице, мои чувства стали бесполезными. Мои пальцы дрожали, когда я нащупала край койки, чтобы устоять на ногах. Я поймала себя на том, что киваю, пытаясь заставить себя смириться с тем, что он ушел, но я не могла, и тогда моя голова затряслась.