И в Воющей Лощине у меня наконец-то появились пару друзей

Мандэй все еще возвращала мне доверие…

— Ты знала, Адора шьет всю одежду для бутика, — продолжила Мандэй, — она действительно талантлива и может легко сшить это или все, что ты захочешь, на самом деле. И за гораздо меньшие деньги. О, Фэллон! Смотри!

Когда я выглянула из-за двери ванной, Мандэй стояла посреди моей спальни, держа перед собой платье.

— Ты должна надеть это!

Я стояла неподвижно, выпуская застрявший в груди воздух.

Платье было прекрасным. Смесь белого материала. Кружево, шифон и шелк. Вырез был глубоким V-образным, доходящим почти до пупка.

Я ахнула.

— Это твое?

Мандэй покачала головой.

— Ты можешь поверить, что я нашла это в глубине шкафа?

Она повернула платье лицом к себе, и спина была такой же красивой.

— Ты думаешь, это твоей мамы?

И этот комментарий ударил меня в грудь, выбив воздух из моих легких.

Моей матери. И вдруг это вспыхнуло у меня перед глазами. Я гнала от себя мысль о том, что моя мама могла бы остаться в этой комнате, спать в этой кровати. И сейчас она могла бы надеть платье, которое держала в руках Мандэй.

— Если ты не наденешь его, это сделаю я, — продолжила Мандэй, заполняя мое молчание.

— Нет, — я шагнула вперед, взявшись за края и развернув его веером перед собой, — я хочу его носить. Я просто, я не знаю. Это так красиво, и у меня никогда не было ничего, что принадлежало бы ей.

— Я надеялась, что ты это скажешь… потому что мои сиськи ни за что не поместятся в это платье.

В полночь мы с Мандэй стояли у моей входной двери. Толстая белая луна висела прямо над головой, и повсюду царила тьма. Платье моей матери облегало мое тело, как вторая кожа, а платье Мандэй отливало золотом до самых ног. Что-то, что носила бы греческая богиня, с подходящей лентой вокруг лба.

— Хорошо, — сказала она, отряхивая руки.