Ее глаза метались между мной и деревьями на нашем пути.

— Что… ты… говоришь?

— Я говорю, что когда дело касается тебя, у меня нет воли. У тебя есть полный контроль надо мной. Что мило, так это то, что ты не обращаешь на это внимания.

Тишина так уютно воцарилась вокруг нас. Свободная воля против судьбы, размышлял мой разум, возвращаясь к долгим беседам с Бэком у костра. Слабостью Бэка было знание того, что ждет его в будущем, и это была слабость, потому что он был единственным, кто нес это бремя. Однажды он сказал мне, что судьбу изменить невозможно, но если бы я знал о том, что ждет меня впереди, путешествие к месту назначения было бы изменено, и это принесло бы больше вреда, чем пользы. Бэк сказал мне только то, что мне нужно было знать, когда мне нужно было это знать. Его разум был в постоянной муке. В любом случае, судьба, возможно, привела меня к этому моменту, но Фэллон была моим выбором — моей свободной волей.

Я отказывался верить в обратное.

— Итак, судьба, — сказал Фэллон, прерывая мои мысли.

Я срезал вокруг дерева.

— Оправдание.

— Джулиан, — простонала она, — ты не веришь в свободу воли или судьбу?

— А ты? — спросил я, и ее молчание привлекло мой взгляд. Я снова склонил голову набок. — Если ты веришь в судьбу, Фэллон, ты говоришь мне, что все, что может случиться с тобой, было предопределено и не может быть изменено.