— Я назову ее Ева, — разглядывая безжизненную копию Маши, произнес Сюр.

— Ева? Красивое имя, — кивнул Гумар. — Оно что-то значит?

— Да. Значит. Так на Земле звали первую женщину.

— Так она не первая, первая Маша, — отреагировал на его слова Гумар.

— Гумар, она первая среди этих андроидов, и ты ей дашь новую жизнь. Ты как бог. Возьмешь тело и вдуешь в него дух жизни.

Гумар зарделся от удовольствия. Сравнение с богом ему явно польстило.

— Ах! Сюр! — всплеснула руками Люба. — Ты так красиво выражаешься…

— Он еще краше выражается, когда пьяный, — в лабораторию вновь зашла Руди. — Вот где выражения так выражения. Сюр, надо обсудить одну проблему.

— Хорошо, Руди, сейчас обсудим. Пара минут разговора с Гумаром, und ich stehe zu deinen Diensten. Abgemacht?

— Это ты сейчас меня послал? — уточнила Руди.

— Нет, что ты. Я сказал на немецком: «Пара минут разговора с Гумаром, и я к твоим услугам, договорились?»

— Договорились, жду в кают-компании. И что это за язык? Язык сломать можно. Ундихштезудинст… кошмар. Я жду… — И так же стремительно ушла, как вошла.

— Что ты хотел обсудить? — спросил Гумар.

— Еву.

— Слушаю тебя.

— Надо сделать ее более человечной, чем Маша, и менее, чем Люба. Через Овелию ее не пропускай.

Люба благодарно посмотрела на Сюра.

— У тебя есть наработки по оцифровке сознания живой женщины? Скажем, усредненной?

— Есть, но не так, как ты думаешь… или предположил.

— В смысле?