— А что я должен помнить?.. Лучше скажи, почему я в капсуле?

— В медкапсулу мы тебя затащили, когда ты упал на пол и пополз по коридору под обстрелами пулеметов…

— На нас напали?

— Нет, это ты изображал, как надо прятаться от пуль. Уползал с линии огня, но не успел, бедняжка, уснул прямо под обстрелом. А борец за справедливость, потому что сегодня ты должен отправиться в Вольные баронства и посадить на трон его отца малыша Шиварона.

— Почему я это должен?..

— Потому что вы на двоих выпили четыре бутылки коньяка. И с песнями под бой барабанов вышли в поход из каюты.

— В поход? А кто пел, Люба? И откуда барабан?

— Пел ты, Сюр, а Шиварон отодрал у стюарда его бункер и бил в него как в барабан.

— Зачем?

— Вы на войну собрались. Правда, далеко не ушли. На шум заявилась Руди и пыталась вас перекричать. Это ей не удалось. Ты позвал ее на войну, а она стала стучать железкой по желобу вентиляции…

Ты вдруг закричал: «Атас, пулеметы!» Упал и пополз по коридору. Затем сразу же уснул. А Шиварон вернулся в твою каюту и там спит…

— Сюр, как вы себя чувствуете? — рядом с Любой появилась коротко стриженная Маша. Она участливо смотрела на Сюра.

— Ты зачем постриглась, Маша? — справившись с удивлением, спросил Сюр.

Девушка тряхнула косой челкой.

— Я не Маша, вей капитан, я Ева. Вам что-нибудь нужно?

— Ева? А где Маша?

— Спит с бородатым мужчиной в вашей каюте.

— Не может быть. — Сюр сел и обалдело посмотрел на обеих девушек. — Она что… мне изменила?

— Не знаю, вей капитан, она зашла в вашу каюту и осталась с ним на всю ночь.

— Да, пьянка до добра не доводит, — покачала головой Люба.