— Рамос, — отозвался Фабий. — Докладывай.
— Эвакуация завершена. Ушли последние.
— А Игори? Майшана?
Молчание.
— Их мы не видели.
Фабий закрыл глаза.
— Вы сможете удержать ворота?
— Тогда держитесь. Еще час. Если не сможете удержать — запечатывайте.
Он отключил вокс, и тут третий и последний взрыв выбил дверь из направляющих. Внутрь хлынули клубы дыма.
Фабий дернулся за игольником. Рявкнул бласт-пистолет, и в следующий миг его швырнуло спиной на стойку с аппаратурой. Фабий упал на четвереньки, с трудом втягивая воздух. Доспехи выдержали, но только потому, что стреляли на малой мощности. От обожженного нагрудника и сгоревшего плаща поднимался дым. Игольник куда-то потерялся, а Пытка лежала так, что не дотянуться.
— Ну, и снова здравствуй!
Фабий поднял глаза. Гексахир в окружении своих рабов-ассистентов и в компании нескольких собратьев-гемункулов. Никого знакомого среди них не было.
— Привет, Гексахир! Так это ты стучался? Я отвлекся, прости.
Он попытался встать, но замер, когда комната за спиной гемункула заполнилась воинами-друкари. Одна из них, женщина с инкрустированным моноклем в глазу, держала бласт-пистолет, нацеленный ему в голову.
— Нет-нет, Фабий, не вставай! — воскликнул Гексахир. Он довольно сложил ладони. — О, я как будто вернулся в прошлое. Ты на коленях, я стою над тобой и решаю, как тебя наказать. У кого хочешь вызовет ностальгию.
— Я не страдаю такой напастью.
— А Олеандр говорит другое. Так ведь, Олеандр? — Гексахир обернулся и махнул: — Ну не стесняйся. Выходи, чтобы он тебя видел.
Фабий в изумлении смотрел, как из толпы ксеносов выбирается сломленная горбатая фигура. Существо это Фабий не узнал, однако произнес: