Жаль, ни дядя, ни Фенг, ни Ба Мяо его учителями не являлись, поэтому без зазрения совести дергали и доводили его в этот день. Как, впрочем, и в любой другой. Не давали замкнуться в себе и прорасти мхом. Не просто так, конечно. Фенг рассчитывал на свою поддержку и разделял его вкус к бессмысленным, но смешным интригам, Ба Мяо все еще с трудом отделяла свою детскую влюбленность от уз дружбы, поэтому была то навязчивой, то отстраненной, а дядя… Дядя и есть.

Эти трое стали ему светом в тюремном окне, они и Лань, глупое соперничество с которым позволяло ему не забывать всю притягательность владения Ци и радость преодоления пределов. Хотя сам Ксин, конечно, не признался бы в подобных чувствах к другим людям и под страхом смерти. Потому что такой самодостаточный и сильный Гвардеец не может цепляться за дружбу, не подкрепленную выгодой, браком или связями. Впрочем, он уже давно махнул рукой на столичные заморочки.

Наверное, где-то в другой вселенной он был благодарен дяде и остальным за их поддержку и навязчивость. За ощущение причастности и новый опыт. Или прогонял кнутами да плевками — в бесчисленном множестве других реальностей. В этой конкретной он лишь позволял вести себя туда, куда им нужно. Исключительно ради экономии энергии.

Псина на поводке больше подходит идеалам аристократии, чем лающая на всех шавка.

Впрочем, вся эта праздничная суета и веселье, которую любили развести на пустом месте дядя с Фенгом, нисколько не касалась местных новобранцев. Что позволено Митре, то не позволено быку. Так что сброд воров, мошенников, неудачников, сумасшедших, а также других видов человеческой накипи и подонков общества среди защитников Форта оставался без праздников. Заключенные официально не были достойны получать блага простых людей.

Поэтому сегодня рачительные десятники пинками выгоняли нерадивых подчиненных на любую пришедшую им в голову работу, лютовали больше обыкновенного. Благо, подавляющее большинство черни плохо умело следить за датами. По крайней мере, в отрыве от привычного окружения и климата. Многие вообще успели забыть, какой сейчас месяц.

Или оказались сломаны прифронтовыми буднями достаточно, чтобы окончательно забыть прошлую жизнь.

"Впрочем, вряд ли мои новобранцы настолько скудоумные, чтобы забыть такую дату. Или настолько бесстрашные, чтобы сказать мне об этом светлом празднике с намеком", — Безучастно подумал он. Тоска накрыла его с новой силой, в голове сами собой возникли затверженные до мозолей строки.

Бранный герой распростился с супругою,

бранный герой — на войне.