– Ты? – Ива окинула его взглядом и печально вздохнула. – Боюсь, что сможешь. Но не сегодня. Всему свое время.

Она неожиданно вскочила с бревна и пару раз подпрыгнула, отряхиваясь от снега.

– Я должна идти. Скоро совсем стемнеет, а темный лес не самое подходящее место для маленьких девочек.

– Да, я понимаю. – Салазар уставился на свои руки. – Но мы же увидимся снова?

– А завтра взойдет солнце? – ответила Ива и, сорвавшись с места, побежала по хрусткому снегу. Она так и не вернула ему фотографию Марии, но Салазар если и заметил это, то не сказал ни слова.

Ива была уверена, что не обернется. Но все же обернулась.

– Эй! Это имя, Сильвия, оно что-то значит?

Салазар поднял голову.

– Оно значит «Из леса».

– Так я и думала, – сказала Ива и скрылась за деревьями.

Снег заметал ее следы.

Черный камень

Черный камень

– Она будет так рада, – щебетала упитанная медсестра, ведя Кати по длинному коридору. – Ее ведь почти никто не навещает. Только родители, конечно, они каждый день приходят, но родители ведь это не друзья, правда?

– Правда, – кивнула Кати.

О том, что даже в самом страшном сне она не смогла бы назвать Лауру подругой, она говорить не стала. Кати вообще не понимала, что здесь делает и как вышло, что она все-таки решилась навестить ее в больнице. Не иначе виной всему временное помрачение рассудка.

Лаура лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене, и даже головы не подняла, когда открылась дверь и они вошли. Однако по тому, как напряглись ее плечи, Кати догадалась, что она не спит. Догадалась и испугалась. Мелькнула мысль, что у нее еще есть шанс отыграть все назад, но почему-то осталась стоять на месте. Смотреть на застывшую в неподвижности Лауру оказалось выше ее сил, и она отвернулась к окну, уставившись на воробьев, скачущих по голым ветвям. Отец Лауры специально озаботился тем, чтобы дочери досталась палата с окнами, выходящими не на улицу, а в больничный двор, засаженный коряжистыми кленами и вязами. И пусть сейчас, по зиме, деревья стояли черные, этот вид был не в пример лучше, чем полупустая автострада, по которой изредка проносились машины. Жаль только, сама Лаура была не в состоянии это оценить.

– А к кому это сегодня гости? – жизнерадостно спросила медсестра. Пожалуй, даже слишком жизнерадостно, чтобы это было взаправду.

Лаура ответила не сразу. Некоторое время она лишь шумно дышала сквозь сжатые зубы. Когда же она заговорила, голос прозвучал не по возрасту хрипло.

– Уходите. Я никого не хочу видеть. У меня голова болит.