И когда мы выходим против них со стандартной логикой, законами мирного времени и презумпциями невиновности… Им смешно. Они ехидно скалятся, делают вид что подчиняются… А после убивают нас. Холодно. Без жалости. Без сомнений и колебаний. Как только получается возможность, чтобы им за это ничего не было. Убивают нас, наших детей, женщин — никакого различия! И они будут убивать не только тех, кто пытается им противостоять, или условно «левый» мирняк. Тех уродов-общечеловеков на оппозиционных каналах, кто «топит» за мир дружбу и жвачку с ними, какие мы нехорошие, и вообще агрессивные, хороших людей обижаем… ИХ они тоже будут убивать. С не меньшим удовольствием и упоением.

Ты спросишь почему? Почему убивают и почему с удовольствием?

Потому, что МОГУТ, Алекс, и это единственная причина. Мироздание даёт им такую возможность — и они это делают. За счёт нас они поднимаются в собственных глазах, становятся как бы сильнее и значимее. Хорошие мы, плохие, обижаем их мигрантов или нет, вторглись мы на их территорию или даже не планировали — им всё равно! Если мы позволяем считать себя слабыми — нас будут убивать только за это, и никаких других обоснуев тем ребятам в принципе не нужно.

— Так что, Алекс, есть лишь один аргумент переубедить их, — закончил я. — И уже говорил тебе о нём. Победить сверха невозможно — на то он и сверх. Они все — психологические сверхи!

— А мы ленивы… — согласно потянул Алекс, удручённо рассматривающий столешницу.

— Да. А потому только абсолют. Пусть один на ареал, но он должен доказать сверхам, ВСЕМ сверхам, что они никто рядом с ним. А потому давай ещё раз я тебя попрошу, а ты всё же перезагрузишь сознание и сделаешь как я прошу, а не как считаешь правильным.

И дождавшись его робкого, неуверенного, но кивка, продолжил:

— Я буду бить их в самое сердце. Без ордеров. Без улик. Без доказательств. Я буду карать, буду пытать, буду убивать. И мне наплевать на дипломатические сложности — вплоть до объявления войн. Если человек замешан — я просто приду и вытащу всё из него, что он знает. Мне не нужны доказательства, лейтенант, мне нужно только ИМЯ! — выделил я последнее слово. — Критерий твоей работы один — это должен быть не подозреваемый тобою человек, а человек, реально это сделавший каку-бяку, и ты должен быть в этом абсолютно уверен. АБСОЛЮТНО, Алекс, и ты должен быть готов заложить душу дьяволу за это! Тогда и только тогда приду я и вытрясу душу уже из него. И если потом из-за этого начнётся война — даже хорошо, ибо сверхи с Земли получат урок, что забрели в не тот ареал, который им по силам. И что лучше им пересмотреть на нас свою точку зрения.