— Идите, мои хорошие. Выросли совсем, мамку догнали — я гладил их одновременно по блестящей черной шерсти, запуская пальцы, пропуская мягкую шерсть сквозь пальцы. Они урчали, словно котятки, успевали лизать мне лицо и руки, терлись мордами.

Напряжение потихоньку отпускало.

— Я вас собой заберу- решил я.

— Уеду в глухую деревню, где никто не увидит и будем жить припеваючи. Я даже думать не хочу, что мы с вами расстанемся. Я эгоист наверно? Эгоист. Ведь у каждого из нас своя жизнь и даже мир свой. Разве сможете вы взаперти жить, когда выросли на воле? Всю жизнь прятаться?

Мне начало казаться, что я сам себя уговариваю и успокаиваю. Я поднял голову вверх, закрыл глаза, глубоко вдохнул, задержал дыхание и …завыл, выпуская тревогу из моей души. Раздался вой- это Дора, как когда-то, разделила со мной мою тревогу. И я снова почувствовал, что не один. Присоединились еще два голоса- малышня присоединилась к нашему диалогу. Две непрошенные слезы покатились по моим щекам.

Я снова набрал воздуха и..

— Ты чево? — раздался голос Сафрона.

— Уйди- почему-то хриплым голосом прорычал я.

Я хочу остаться один, без разговоров и ненужных слов. Мне необходимо немного времени, чтобы договориться с самим собой.

— Пойдем пробежимся, Дора. Заодно и поохотимся, может, что и попадется.

Я забежал за своим мечом и помчался в никуда быстрее ветра. Хорошо-то как! Упал в чистый, нетронутый снег, сгреб горсть и утёр лицо. Фу, тяжесть внутри потихоньку уходила. Рядом бухнулись мои животные.

А ведь никто из нас не виноват, если посудить честно. Ни Кир с Сафроном, что бегают и скрываются, ни Мила, у которой душа болит за дочь, ни Всеволод с Варварой, что пытаются выжить и вернуться обратно, ни я не виноват. И обижаться на них не за что, и обижать их не за что. Вот и хорошо, прямо легче на душе становится, когда с умным человеком поговоришь.

Не знаю, сколько времени прошло, но пора было возвращаться назад.

Шел обратно и осматривался вокруг.

— И что вокруг повымерли, что-ли? Хотел поохотиться, да видно не судьба.

Подходя к пещере, Дора резко развернулась и убежала.

В пещере стояла напряженная тишина и мне даже стало неловко.

— Всеволод, сможешь побрить меня?

— Так, а что не смочь? Сделаю.