Я облегченно выдохнул.

— Мила, дрянь эта вонючая осталась? Нарежь мне в дорогу, следы заметать буду. И дай мне наконец траву, этот вкус и запах ничем перебить невозможно, блин.

Девушка улыбнулась и протянула нам по маленькому бордовому листочку. Я сунул его в рот и закрыл глаза от удовольствия. Мятная свежесть разлилась во рту, гася неприятные ощущения, ой как хорошо.

— Теперь и поцеловаться не грех. Иди сюда, Варюшка, вспомним молодость.

— Сдурел при людях такое говорить?! — покраснела Варя.

Я улыбался, а мысли уже не отпускали ни на секунду. Мысленно я проделал путь к стоянке, вспоминал, где что находится, чтобы не упустить ни малейшей детали. По какому то внутреннему чутью, я покопался в своих вещах и достал деревянную посуду, где уже успела засохнуть слизь цивы, помнится Юст говорил, что она ядовитая.

Ночью, мы с Дорой, уходили в полной тишине. Мила кусала губы и сжимала пальцы, я понимал, что она еле сдерживает себя, чтобы не расплакаться.

Я обнял ее за плечи, притянул к себе, уткнулся лицом в волосы и тихо сказал:

— Все будет хорошо. Я обещаю.

Девушка кивнула мне головой, и мы с Дорой скрылись в ночной темноте.

Сидели в засаде, пока всё не стихло, и бойцы не разбрелись по пещерам. Остались только караульные.

— Ну что, с Богом!

Я подкрался к горе и растерялся. Где проход делать? Одна ошибка и я окажусь в пещере полной бойцами.

— Дора, где резать? — шепотом попросил у нее подсказки.

Дора медленно ходила, нюхала, тихо фыркала и снова шла вдоль горы.

— Ну вот и приплыли- я в растерянности схватил горстку снега и вытер лицо.

Тут уже никакой сим-сим не поможет, если не знаешь где дыру прорубать. Так, спокойно. Её увели в пещеру посередине, но откуда мне знать каковы её размеры?

— Пошли- и пополз, чтобы хотя бы зрительно вычислить где начинать работу.

Костер еще не догорел, и шесть бойцов сидели возле него- разговаривали.