Знай наших, а то выискался ухажер, блин.

— Обязательно, Кора. Но это вечером, а пока что сбегай, пожалуйста, за Сафроном. Скажи, что я зову.

— Ага- спрыгнула и умчалась.

Сафрон вбежал буквально через минуту.

— Тут такое дело. Мне кажется, или здесь действительно много больных, а? Сейчас, понимаешь, война идет. Бабы корячутся камни таскают, а эти болезные все никак не вылечатся. Предлагаю проредить ряды этих охламонов.

Мы, не смотря на возражения Милы, безжалостно разматывали тряпки, а потом гнали их в шею.

— Я то думаю, чего это Мила наша бледная ходит, а оно вот чего- уже кричал Сафрон, грозя бывшим пациентам кулаком.

Так что реально раненых осталось от силы десяток.

Девушка растеряно смотрела на пустеющие ряды.

— Мил, до полного выздоровления в мирное время, а когда война- подлечила, на ноги поставила и пинком под зад. Поняла?

— И что я теперь делать буду?

— Отдыхать, вот что! Дочь бесхозная бегает, не дело это.

— Правильно- поддакнул Сафрон.

— У нас там склад обнаружился, пошли поможешь мне ковер утащить, пока кто-нибудь на него не позарился.

* * *

Мила ходила между вещей, осторожно касалась рукой, осматривала. Я был рядом и рассказывал.

— И что интересно, все эти вещи из моего мира.

— Не трожь, паразит! — заорал Всеволод, видя, как на пианино облокотился ажариец.

Я опустил голову, чтобы Сева не увидел мою улыбку.

— Ой, сколько здесь интересного- у Коры улыбка не сходила улыбка с губ.