— Риндаль имела кровь Даггоната! Она была врагом! На наших землях! Мы должны жалеть даже врага? — не дослушав серебристую, рыкнула я, уже закипая от самой ситуации. Мало того, что я даже не собиралась убивать чокнутую шаманку, так ещё и на меня всех собак вешают за то, чего я не совершала! Несправедливо!

Однако никто меня уже не слушал, а охотники радостно взревели, явно предвкушая что-то весёлое. Это одновременно и злило меня, и вызывало новый виток страха перед неизведанным.

— Середайн! — воскликнул кто-то из них.

— Середайн! — воскликнул второй, и остальные подхватили это странное и незнакомое слово.

— Середайн! — подтвердила Фатара, указывая на меня с «братцем», — Атакама и Хор’Гарат из клана Рокхана должны подвергнуться обряду Середайн!

Я хотела было возразить им, но к нам подошёл Эрдарион и несколько раз подвигал гребнем, строго заглянув мне в глаза:

— Атакама, Хор’Гарат. Лучше не спорьте. Клан Силлас хоть и спокойный, но их традиции лучше соблюдать. Хоть здесь и не проливают кровь, но тех, кто нарушает традиции, потом ловят, привязывают к плоту и топят. Мы не справимся с таким количеством охотников здесь, а лишь подорвём отношения с кланом Силлас навсегда.

То, с каким рассудительным спокойствием говорил обо всём этом Эрдарион, почти внушило мне уверенность, и потому я несколько расслабилась, однако вспомнила, что это не снимает с меня ложных обвинений, и вновь напрягла конечности, сжав пальцы в кулаки.

— Что из себя представляет Середайн? — спросила я мрачно, поглядывая на остальных исподлобья. Впрочем, на него ответил уже Ас’Шшан, который хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание:

— Испытание, которое даёт только ир’дат. Так вы докажете духам, что чисты, пройдя испытание. А теперь — слушайте, Атакама и Хор’Гарат, и готовьтесь…

— Нет! — оборвала я ир’дата на полуслове, — я не принадлежу вашему клану и не собираюсь ничего доказывать ни ему, ни духам. Даггонат уже здесь, и он готов будет разорить наши земли, убить всех наших сородичей, а тех, кого оставит в живых, просто подчинит. Если мы так и будем не верить словам шамана с предвидением и следовать традициям, потеряв оставшееся время, то наш союз не имеет никакого значения. Поэтому я ухожу.

Мне надоело! Возиться с твердолобыми дракх’кханами, с их правилами. Что я вообще должна им доказать? А духам что? Я уже давно поняла, что они — это лишь какие-то высокомерные элементали, которым ничего не нужно доказывать, поэтому моя вспышка ярости была более, чем обоснована.

Но самым обидным было то, что я ощущала, будто это не Риндаль себе вонзила нож в сердце, а мне. Я чувствовала себя преданной и отвергнутой.