Хотелось убивать. Просто пройтись сраным катком по Пустошам и вырезать каждую мразь. А всё из-за дерьмового настроения…
Амара не приходила в себя и находилась будто в коме, а Констанция… Умерла. Та самая преграда и пустота в груди, которую я ощутил, когда призвал броню, являлась нашей связью. В порыве охватывающего безумия и желания жить, я выжег силой души нашу с ней связь. Просто разорвал её в клочья, не оставив ничего. Уже тогда Констанция умирала, сражаясь за своих людей, а я банально добил её. Как я узнал это? Когда нашёл тело. Обожжённое, покусанное и отравленное ядом Люркеров. Она бы и так умерла, но целитель, которого я заставил узнать точную причину смерти, сказал, что всё дело в энергетическом разрыве. Её каналы просто лопнули от перегрузки.
— Дерьмо, — пробормотал я и, не обращая внимание на кучу мрази, окружающей меня, просто шёл вперёд.
Жгуты за спиной и на плечах работали, как мясорубка. Подобно лопастям вертолёта, они крутились в хаотичном танце и вырезали каждого, кто решил бы приблизиться.
Я чувствовал, что после прошедшего события что-то во мне надорвалось вновь. Тот самый стержень, который удерживал меня от полного цинизма к жизни, дал трещину. Ранее я бы испытал хоть грамм сожаления к умершим солдатам империй, но, идя по полю боя, я не чувствовал ничего. Просто пустота в груди и просто безразличие.
Споткнувшись о труп умершей крысы, я поморщился и, повернувшись лицом к толпе тварей, замахнулся ногой.
Тёмно-красные жгуты вмиг покрыли её словно слой червей, после чего я ударил по трупу.
Мощный хлопок раздался за спиной, а туша мёртвой крысы, вмиг разбухшая, на полной скорости влетела в скопление собратьев.
Звук, похожий на взрыв гранаты, достиг ушей, а глаза увидели, как труп разорвало и множество тёмно-красных жгутов вырвалось из него. Впиваясь в ужасе разбегающихся крыс, они протыкали их и поглощали.
Всё это заняло не больше десятка секунд. Просто бах и половины стаи нет, а остатки разбегаются.
Слушая визги, ощущая холодные ветер на лице и смотря на убегающих тварей, я вздохнул и взглянул на свои руки, принявшие обычный вид.
Я стал сильнее. Гораздо сильнее себя прежнего. Теперь, схлестнись мы с Митаэлем, я бы не стал даже думать о проигрыше. Просто сами мысли о подобном больше не появлялись в голове. Бог? Плевать, умрёт. Чудовище? Хорошо, сдохнет. Разумные? Лишь мясо.
Я занял то самое место в пищевой цепи миров, как и говорил Рааст. С хлопками и фанфарами, я доказал всем тем, кто смотрел на меня, что теперь не слабак.
—