— Да, Цира, — вздохнул я и подставил лицо ветру, развивающему волосы. — Со мной всё хорошо… Насколько может быть с тем, кто больше не является человеком.

* * *

Можно было бы сказать, что возвращение в империю прошло без сучка и без задоринки. Выжившие восстанавливали силы, а я охотился и убивал. Каждый день — каждое утро, я уходил и приходил лишь под ночь. Летов и Призрак не задавали вопросы, хоть я и видел, что они желали поговорить.

Теперь же, поезд ушёл и мы стояли с другой стороны заставы. Раненных принимали на себя служащие на заставе целители, а остальных определили в небольшие казармы. Нужно было подождать, пока прибудет транспорт.

Собственно после его прибытия, мы оказались в столице империи, где нас уже встретил сам император. Хмурый и вечно источающий из себя пафос с властью, он желал вызвать меня на разговор, но я успешно послал его слугу нахер и двинулся бродить по ночному городу.

Квартал, который Урболг разнёс своей тушей, постепенно отстраивался и даже из далека виднелись новенькие здания.

Свет фонарей освещал мощённые дороги, из пивных забегаловок доносились весёлые крики и гомон, музыканты, являющимися какими-то бардами, трубили музыку, а немногий народ ходил по тротуарам. Чем-то эта столица напоминала мне Питер. Основанный Петром 1, этот город тоже жил вечной жизнью, без сна. И днём и ночью, он находился в движении. Так же и здесь…

Глаза автоматом упёрлись в вывеску — Ржавая Кобыла, а голова повернулась к затемнённым стёклам, увидев внутри множество столов, стульев, барную стойку и народ.

Рука толкнула деревянную массивную дверь и я зашёл внутрь. В нос ударил смешанный запах спирта, пота и кухни, а боковое зрение сразу же заметило нескольких разумных, обративших на меня внимание.

— Что будете пить? — спросил низкорослый пузатый бармен… Ну или трактирщик, хрен знает, как их называют здесь.

— Медовуха есть? — сел я за барную стойку, грубо оттолкнув какого-то мужика в стёганке.

— Вишнёвая, брусничная, цветочная… — начал он перечислять, но был перебит моей поднятой рукой.

— Самую обычную, — положил я на стол золотой кругляш, один из многих, что находились в кармане куртки.

Увидев золото, бармен знатно так удивился, судя по его вздёрнутым бровям, а сидевшие рядом выпивохи, мгновенно стихли.

— Сию секунду, господин, — расплылся мужичок в улыбке, забирая деньги.

Уплыв, аки крейсер аврора, бармен-трактирщик, начал наливать мой напиток.

— Эй, дружище, — почувствовало моё плечо чью-то руку. — Не угостишь добрых путников с дороги?

Моя голова медленно повернулась и я посмотрел на тройку мужиков, лицами которых только детей пугать. Грязные, обросшие, в потрёпанной одежде, которую даже бронёй не назовёшь. Но больше всего взгляд цеплялся за жёлтые зубы обращающегося ко мне. В них, я даже разглядел остатки жратвы…