«Элли!»

Маркус сорвался на бег — вернее, как часто бывает в снах, он не бежал, а нестерпимо медленно плыл, изо всех сил работая ногами, но еле продвигаясь вперед. Добравшись наконец до главной лестницы, он увидел, что сестренка в белой ночной сорочке стоит на лестничной площадке и широко раскрытыми глазами смотрит на все сильнее бушующее пламя.

— Элли!

За ревом огня он даже не смог расслышать собственного крика. Если сестра и услыхала его, то ничем этого не показала. Лишь развернулась и побежала прочь, вверх по лестнице.

Маркус бросился следом, заскользил по лестничной площадке, ухватившись за шар, венчавший перила, как делал до того тысячу раз. Выбрался в коридор верхнего этажа и успел заметить, как Элли нырнула в свою спальню, лишь взметнулись на бегу светлые волосы, выбившиеся из-под чепчика. Маркус побежал за ней, миновав собственную комнату, где на двери у самого плинтуса до сих пор были видны выбоины от ударов — он имел привычку закрывать дверь пинком.

Спальня Элли была при пожаре сущей ловушкой: балдахин на кровати, ковер, множество мягких игрушек. Дым уже густо выстилал потолок, щупальцами сползал по стенам. Элли, кашляя, побежала прямиком в угол, где стоял громадный гардероб, расписанный в ярко-зеленых и небесно-голубых тонах.

— Нет! — закричал Маркус. — Элли, не надо! Стой…

Девочка не послушалась — или просто не могла его услышать, ведь на самом деле его здесь не было. Она забралась в гардероб и захлопнула за собой дверцу, наивно прячась от огня и удушливого дыма. Маркус пересек комнату — на это ушла, казалось, целая вечность, ковер лип к ногам, как тянучка, — и схватился за ручку дверцы. Дернул — и почувствовал сопротивление изнутри. Тогда он как следует уперся ногами и рванул ручку к себе, всем весом откинувшись назад.

Внезапно дверца подалась, и Маркус, не удержавшись на ногах, повалился навзничь. Теперь огонь окружал его со всех сторон, набивные мишки и зайцы пылали, словно крохотные факелы, струйки пламени растекались по ковру. На четвереньках Маркус подполз к гардеробу, распахнул дверцу настежь и…

Внутри был один только пепел. Черный, мельчайший, как пыль, он тек меж пальцев и полосами оседал на лице.

Долгое время Маркус лишь неотрывно смотрел на горку пепла, отрешенно слушая неистовый рев огня и треск рушащихся балок. Наконец он поднялся и побрел назад к лестнице. Путь, который еще недавно занял у него целую вечность, сейчас промелькнул мгновенно. Шаг, второй — и вот он уже в прихожей, объятой пламенем, смотрит в темноту за прямоугольником входной двери.