— Альфа, как там внутри?

— Там все спокойно, работают в обычном режиме, про вас видимо не знают. Дети, кто не задействован, находятся в левом дальнем углу. Сидят на полу. Так что осторожней.

— Альфа, мы начинаем, отрывай.

С тихим шипением дверь в лабораторию открылась. Подобно двум ловким хорькам, Шкип и Доберман нырнули вовнутрь. Находящиеся внутри нелюди в белых халатах так были заняты процессом, что не сразу обратили внимание на вошедших.

— Работаем!

— Шкип, Шкип, что ты завис? Время!

— Отвали, Альфа!

— Доберман, что с ним?

— Альфа, тебе сказано, не лезь! — рыкнул Шкип.

Опустив игольник, Шкип смотрел в самые красивые глаза, которые ему приходилось видеть. Но глаза, это единственно, что осталось целым у красивой голубоглазой девчонки, примерно пятнадцати лет. Она вся была изрезана, часть внутренних органов изъята и разложена рядом на хирургическом столе. Многочисленные трубки торчали из тела. А в красивых голубых глазах стояла боль и мольба.

«Убей меня. Убей меня, пожалуйста».

— Шкип, время! — торопила Альфа.

— Елка, прогноз, срочно! Ее спасти можно, есть хоть один шанс?

— Нет, Шкип, без шансов. Ей жить несколько минут, не больше пяти. — тихо ответила та.

«Убей.»

Глядя в глаза изувеченной девчонки, Шкип поднял игольник. Сухо треснул выстрел

«Спасибо.»

— Ну вот, теперь ты знаешь все. Ты спросила, что я испытывал, убивая людей? Боль, просто бесконечную боль, которая живет со мной всегда с того момента. Только не людей, Оксан, а человека. Одного.

Они просидели до самого утра. Немного продрогнув, Шкип вдруг обратил внимание, что Оксана Сергеевна спит, приткнувшись щекой к его спине. И вот что теперь? Вставать, рискуя разбудить? Или посидеть, что б не потревожить? Не, замерзнет. Очень осторожно привстав и развернувшись, аккуратно подняв спящую девушку на руки, Шкип отнес её в вожатскую и положил на кровать. Накрыл одеялом.

— Вот и нафига мне это все? — пробормотал Шкип и полез за спальником.