Началась обычная в таких случаях подготовка. Ребята натащили ковриков, подушек, складных стульчиков, Кацман вскрыл «каптерку», как обычно недовольно ворча, полез доставать «вкусняшки», чай.

— Шкип, таки запасы показывают дно, шо наполняет мое сегце печалью и скогбью, подобной всей скогби евгейского нагода.

— Хватит ныть, завтра закупишь. Даю добро.

— Ой, вей. Такой радости, не было с тех пор, как Давид победил Голиафа, живи сотню лет, добгый командир.

Наконец, вся суета утряслась, первым взял гитару Зингер.

Варвары! В хрип переходит крик.

Фыркает кровь из груди часового.

Всадник к растрёпанной гриве приник,

Вслед ему грохот тяжёлого слова…

Варвары! Вздрогнул седой Ватикан.

Тяжесть мечей и задумчивых взглядов…

Боли не знают, не чувствуют ран,

Не понимают что значит преграда.

Город ли, крепость, гора ли, скала…

Что бы ни стало — едино разрушат!

И византийских церквей купола

Молят спасти христианские души.

Но и сам Бог что-то бледен с лица…

Страх как комок обнажившихся нервов…

И под доспехами стынут сердца