Сдвинем кубки, братья, дружно

Как мы смыкаем строй!

Пусть во славу конунга вино течет рекой!

Сотен глоток рев сотрясает дома дружинного свод!

Завтра конунг Миклагарда уводит нас в поход!

(Варяжская. Lupus Domini)

Вот, вскинув голову, Шкип издает протяжный «волчий» вой, а ему вторят остальные и что удивительней всего-она. Темнота.

— Листик, что с ней? — спросил, присевший на корточки рядом с девушкой Шкип.

— Вырубилась! Не переживай, спит. Почти литр вина в одну калитку. Как она четыре часа танцев вообще продержалась-удивительно. Носилки сюда.

— Как обычно тебе в кровать? Чтоб не скучно было? — бросила стоящая рядом Гера.

Коротким молниеносным движением Шкип внезапно выбросил в ее сторону руку и схватив за горло, сжал, притянул к себе.

Гера судорожно попыталась было высвободиться, но рука Шкипа просто сжалась сильнее.

— Еще раз дернешься-сверну шею. — предупредил он.

Девушка замерла.

— Я уже говорил, что твоя проблема не в том, что ты не понимаешь, что и кому говоришь. Твоя проблема в том, что до тебя редко доходит, когда можно говорить, а когда стоит помолчать. Но я помогу тебя. Я запрещаю тебе разговаривать в течении трех дней или до моего отдельного распоряжения. Если я, или кто-то в отряде услышим хоть слово от тебя, я сделаю так, что ты не сможешь разговаривать месяц. Кивни, если поняла.

Дождавшись кивка, Шкип отпустил Геру.

— Грэй?

— Внимательно, Шкип? — мгновенно отозвался тот.

— Наказание себе придумаешь сам. Не разочаруй меня.

— Сделаю.