Но Лев остановился. Завидев его, попрошайка поднял мутные глаза на него и приподнял треснутую кружку, заполненную мелочью, ко Льву, потом звонко звякнул содержимым. Так они стояли пару секунд. Потом попрошайка ещё раз потряс кружку. Лев дрожал смотря на него, белые облачка вырывались из его рта.

— Помогите. Ради Саида. — взмолился попрошайка.

Лев плюнул, в последний момент передумав, и попал не в попрошайку, а лишь перед ним.

— Ненавижу таких как ты. — ответил рыжий и пошел дальше.

Попрошайка собирая мысли посмотрел на плевок потом на кружку и и прокричал в след:

— Побойся Саида, Побойся смерти поганец! Тебя ни ждёт ничего хорошего! — проорал он прокуренным голосом Льву в след.

— Побойся Саида… Брехня. — прошептал Лев.

Таких инвалидов и прочего рода попрошайки стояли почти на каждом углу, каждый со своей грустной историей того, как он потерял ту или иную часть на войне/работе или ещё где-то. Большая часть этих котов были брошенными стариками, за которыми не хотели выросшие дети и которых они не могли обеспечить, реже ветераны, неудачники и как бы это странно не звучало, меньше всего в этих толпах просящих было мошенников, которые прятались от армии. Эти толпы голодных и злых котов заполнили эти улицы со времён их открытия и Лев всякий раз старался не смотреть им в глаза, как бы они не цеплялись за его штанины, не молили Саида, не насылали на него Даролока или ещё кого-то… Лев их игнорировал почти всегда… Почти.

Он дошел до перекрестка дорог и хотел было перейти на другой конец, когда взявшийся из ниоткуда автомобиль вывернул руль и чуть не сбив Льва на всех своих родных 40 километрах в час, проехал перед ним. Ветер за машиной холодной струёй прошел через шерсть рыжего. Лев пару раз моргнул.

— Смотри куда прешь мешок с дерь… — проорал водитель зажав клаксон на последнем слове, а потом скрылся за пятиэтажной серой халупой.

Лев промолчал. На такое ничтожество силы было жалко тратить. Таких ублюдков в их мире много и сделать с этим, он ничего не мог. Это дерьмо не его проблемы., Он все таки перешёл дорогу и направился дальше.

Хмурые бараки выстроились перед ним на всю улицу, казалось было до горизонта. Облупленные, коричневые, разукрашенные шпаной дома без стекол, в некоторых из которых горел свет свечек. По углам крупными кучами валялся разного рода мусор. "Дела на международной арене обостряются", Грядёт страшнейшая война", "Мир будет уничтожен". Такие оптимистичные заголовки были у большинства газет, торчавших из мусорки. Действительно война уже шла… Она и не заканчивалась, просто была… Замороженной. Холодной. Да… Лев считал, что это было правильное слово. А горячая началась она совсем недавно, когда убили нескольких кошачьих дипломатов. Сразу начались марши, уровень ненависти к другим видам поднялся, везде твердили о том, какие их враги гнусные и не заслуживающие жизни подонки, обвиняли их во всех смертных грехах. А хуже всего, что большая часть слушающих этого парада ненависти покорно верили в уста глашатаев войны и уезжали, машинами, поездами и кораблями на верную смерть…