— Так что же, ты хочешь сказать, что она — сильнее меня? — спрашивает она и ее голос дрожит. Сейчас я подвергаю сомнению то, что она заслужила сама, свою победу и ей это очень не нравится.

— Нет — отвечаю я: — нет, ни в коем случае. То, что ты сделала, то через что ты прошла — это твоя победа и никто не справился бы на твоем месте лучше. Я не хочу сказать, что она сильнее тебя духом, силой воли, характером… к этому приходят не потому, что сильны, к этому приходят потому, что больше нет сил.

— Что? — Томоко задумывается. Я выключаю кран и беру в руки ведро. Оба полны, пора назад, в старый корпус, где нас ждет Наоми-чан, заучка, задавака и синий чулок, у которой однажды просто кончились силы быть правильной. Мы идем молча, Томоко дышит мне в спину.

— Ей так хреново было? — спрашивает она, когда мы почти дошли до старого корпуса. Я ставлю ведра на землю и разминаю пальцы, в которые врезались стальные дужки ведер.

— А ты подумай — отвечаю я: — она же на самом деле ни с кем не дружит. У тебя хоть подруги были…

— Эти подруги! — сверкает она глазами, становясь на миг невероятно привлекательной в такой, короткой вспышке ярости: — они все бросили меня! Как только… ну ты помнишь!

— У тебя были хотя бы такие — отвечаю я: — а с ней все общаются только по делу. Вспомни как это было — когда тебя все игнорировали?

— Ну… да. Было не очень. — признается она: — было плохо…

— Вот. А она так живет. Потому у нее крышу рвет. Думаю, что на самом деле наша Наоми хочет даже не секса или там высокой любви, а просто — уважения, признания и … ну и конечно любви. Только не высокой, стереотипной там, когда принц на белом коне и прочая ваниль, а просто любви. Которую ты ей можешь дать.

— Но я не такая! — взвивается Томоко. Я вздыхаю и беру в руки ведра.

— Господи, да что же вы все так на сексе повернуты то? — говорю я, продолжая путь: — речь именно о любви, не о сексе. Как … ну вот как мать любит своего ребенка… исключительно платоническое чувство. Пойми меня правильно, я и сам не против оргий и разврата, но вы сейчас к этому не готовы… как будете готовы — я скажу. Пока речь просто о любви человека к человеку без всех этих ваших засовываний языка повсюду…

— Фу! Кента!

— Будешь меня бить по плечу — вода разольется и снова придется в новый корпус идти!

— Ты невозможен!

— Как раз тот факт, что я существую — опровергает твое утверждение. Ты, наверное, хотела сказать — «ты невероятен!».

— Кента! — Томоко замахивается своим кулачком, но, видимо помня мои слова — не опускает его. Мы идем дальше.

— Все, пришли. — Томоко открывает дверь в наш новый клуб, и мы входим. Староста не теряла времени даром и уже протерла подоконник и пыль с мебели. И откуда она воду взяла? А… вижу, бутылку с водой.