Привлекая внимание лейтенанта, Райан пошевелил пальцами.

— Этот Трелькельд... что за планета?

— Мы теряем на Трелькельде больше людей, чем успеваем туда переправить.

— Боже мой!— Райан повернулся к Пису и вперил в него прокурорский взгляд.

— Это ты виноват, Уоррен, мы еще не успели выпить по чашке кофе, а уже торопимся на вторую войну.

Пис ответил самым неприличным из всех ругательств, но мысли его были заняты другим. Для того, чтобы хоть как-нибудь продлить свою жизнь, существует один-единственный способ — каким бы невозможным это не казалось на первый взгляд, какие бы трудности не поджидали его — он обязан вспомнить, что случилось с ним в прошлой жизни и расторгнуть контракт с Легионом. Начинать было совершенно не с чего, шансы встретить человека, знающего Писа на Земле — ничтожны.

Труся в составе ценной боевой единицы к месту посадки в звездолет, Пис не переставал думать о тайне, окутавшей его прошлое. Все, кому не лень, твердят, что он погряз во грехе, но, покопавшись в себе, Пис не обнаружил никаких антиобщественных устремлений. Это поставило его перед философской проблемой — узнает ли он криминальную тенденцию, если ему сунут ее под нос? Способен ли кто-нибудь сознательно признать себя преступником? Не считает ли замышляющий преступление "плохой" человек себя таким же "хорошим”, как любой образцовый член общества?

Пису пришлось прервать свои размышления, потому что прибыл звездолет — по размытой дуге вынырнул из-за горизонта и тяжело осел на мягкую почву. Праздные двери распахнулись без всякого видимого человеческого участия, и Мерриман пригласил всех внутрь. Вздрогнув от прикосновения не защищенных более пяток к ледяному металлическому полу, Пис ввалился в корабль и отрешенно плюхнулся на первую попавшуюся скамью. Он не участвовал в битве за места с привязанными ремнями, и с холодным реализмом рассудив, что ужасы межзвездного перелета — ничто по сравнению с опасностями, подстерегавшими легионера на передовой. Надежд на избавление у него было меньше, чем у любого другого. К прошлому не вело ни единой тропинки, и он обречен мотаться по галактике в похожих друг на друга как две капли воды железных гробах...

Внезапно взгляд Писа упал на маленький синий предмет, лежащий прямо перед ним на полу, и он понял, что этот звездолет — тот же самый, что доставил их на Ульфу. Когда он видел синюю лягушку в последний раз, она была расплющена до неузнаваемости, но молекулярная память уже успела вернуть ей первоначальный вид. Пожелав своему телу того же, Пис подобрал лягушонка и с грустью уставился на него — будь он разумным, много чего мог бы порассказать...