Казалось, у них уже не осталось мест, в которых я не побывал. Меня пускали повсюду. Мне давали, а я брал — просто, животно, примитивно. Мой член перестал быть моим — я будто отдал его за право их трахать. И теперь его перебрасывали из ладони в ладонь, сжимали, мяли, сосали, скакали на нем и заставляли кончать раз за разом — выдавливая оргазм за оргазмом, разрывая меня на части, забирая остатки сил. Весь вопрос был лишь в том, как скоро я потеряю уже и без того потерянное сознание.

— Да он не выдержит, — Ида помахала перед моими глазами, словно проверяя реакцию.

— Выдержит, он крепкий! — бросила Волчица, забираясь на меня верхом.

Ее пальцы поймали член, который пугающе стоял все это время, и затолкнули в уже насквозь мокрую, липкую промежность. Голые бедра застучали по мне, бойко впечатываясь в пах — раз за разом. Вновь и вновь. Шлеп, шлеп, шлеп… Ритмичный стук словно укачивал. Веки начали наливаться свинцом, а комната сжиматься в размерах и темнеть.

— По-моему, он скоро отключится, — где-то около моего уха заметила Ида.

— Нет, — отрезала надо мной Волчица, — сначала я кончу!..

Хлесткий требовательный удар пришелся на щеку. Дернув головой, я с трудом разлепил глаза, возвращаясь обратно к красным простыням, красным стенам, красным светильникам — все вокруг было жгуче-красным. Удушающий запах дыма расползался по воздуху. Я словно попал в ад, где меня отравили сексом, как до этого отравили вином. Шлеп, шлеп, шлеп… По паху снова заколотили голые бедра. Сколько это еще будет продолжаться?

— Любишь много трахаться, — вдруг раздался довольный голос, — будь готов к тому, что однажды трахнут и тебя…

Кто это сказал? Со всех сторон, казалось, были руки, надавливая, подталкивая, направляя, чего-то требуя. Как в тумане повернув голову, я поймал насмешливый взгляд Виви. Все еще обнаженная, она сидела рядом на кровати и удовлетворенно курила.

— Это тебе урок, — белоснежная струйка полетела в мою сторону, еще больше отравляя воздух. — Перечить мне бесполезно. Все равно все будет так, как я хочу. Всегда…

Превращая красное в белое, дым все больше окутывал комнату — слишком плотный, едкий и густой — такой, что в нем можно потеряться.

— Да он уже отключается!.. — как издалека донесся голос Иды.

— Выдержит, говорю! — Волчица еще яростнее задвигалась на мне. — Не отвлекай!

Дым уже был повсюду: он пробрался в легкие, сковал тело, забил голову, а затем заволок и глаза, скрыв все за пеленой.

— Все-таки не выдержал! Сука! — кулак с силой треснул мне по груди. — Так и знала, что обломит! Вот же…