— Может, туда? — предложила она, показывая на небольшую горку.
Забавно, но она выбрала “Прелюдию”, которую проигнорировали другие мои девчонки. Аттракцион, выглядевший не особо многообещающим, вдруг оказался очень чувственным и будоражащим. Здесь не мелькало перед глазами, не мутило, не кружило голову, не переворачивало наизнанку и не встряхивало вверх ногами, и даже сидение под нами почти не вибрировало. Если на других аттракционах создавалось ощущение, что ты трахаешься — а кое-где и тебя, — то здесь на каждом плавном вираже маленьких горок казалось, что ты занимаешься любовью — медленно и неспешно, как после долгой эротичной прелюдии, что в моем выжатом состоянии было очень подходяще.
На очередном витке Алгон повернулась ко мне. Одна ее рука нежно легла мне на грудь, прямо поверх сердца, а другая, соскользнув с поручня, опустилась мне на колено. Закрыв глаза, она прильнула ко мне и сладко простонала свой оргазм мне прямо в губы.
— Люблю тебя… — выдохнула она.
Тележку внезапно занесло и немного встряхнуло. Словно опомнившись, Алгон мгновенно отстранилась. Открыла сначала один глаз, потом другой и посмотрела на меня.
— Ты же понимаешь, что я не это имела в виду, — совсем другим тоном произнесла она, вновь хватаясь за поручень. — Это присказка. В такие моменты все так говорят.
Ну окей. Я молча кивнул. Как скажешь.
— И вообще, забудь, — добавила она, отворачиваясь к проносящейся на не самой большой скорости зелени.
Когда мы спустились, неподалеку от увитых плющом ворот вовсю шел небольшой импровизированный концерт. Лера, уже где-то потерявшая свои очки, со стаканом вина вместо микрофона, увлеченно напевала, собрав вокруг себя толпу зевак.
Золотистые кудри роскошно рассыпались по плечам, сияя ярче солнца. Широкая шляпа, обеспечивавшая ее инкогнито, перевернуто лежала на земле, и внутри уже поблескивала пара монет. Кто бы мог подумать, что девушке с собственным особняком это так надо.