Ладно, это не важно. Особенности моей прогрессирующей шизофрении никого, кроме меня, не интересуют.

В общем, вы — помните, что у материалов существует «предел прочности». А я вот, в пылу и горячке боя о таком интересном нюансе позабыл.

Позабыл, что броня моя, вообще-то, была изготовлена из материалов, рассчитанных на укрепление только D-ранговым «ядром». В долине «Инстанса» я «повысил» её до A-ранга только за счёт праха вампира. Но там же я упоминал, что предел для «повышения» с использованием этого не самого популярного ингредиента — A-ранг. Выше уже не поднимешь, сколько его не сыпь.

А я, «впаивая» «ядро» S-ранга, вообще ничего не «сыпал». Результат закономерный — броня сгорела.

В пылу сражения я не особо обратил на это внимания, тем более, что «маскировка» каким-то странным образом всё равно действовала. Да и «шкала» в поле зрения «висела». Большего-то мне и не требовалось, ведь под удары я не подставлялся, помня, что для B-ранговых существ (а большинство воинов-демонов можно было именно к этому рангу прировнять, о чем вполне однозначно говорил уровень «ядер», формирующихся на их мертвых телах) A-ранговая броня вполне так себе пробиваема. Это тебе не амфетаминовым лосём метаться по «опорнику» низкоранговой нежити, которая может разве что хрустеть под ногами и грязью забрасывать. Тут любая ошибка может в любой момент последней стать… в череде крайних.

В пылу сражения не обратил. Когда бежал прочь от крепости и от людей, боясь дать волю своей «жажде крови», тоже не обратил. Когда устраивал «косплей Хищника» возле демонского портала, тоже не обратил.

А вот когда сел на коврик возле того самого ручья, решив, что всё — бежать и дёргаться достаточно; дальнейшие бега и дёрганья не имеют практического смысла, тогда заметил. Ну как заметил? Я ведь уже называл себя «Индейцем Зоркий Глаз»? Ну, вот — ещё один случай, в котором этот термин ко мне более, чем применим: броня решила, что с неё хватит, что больших издевательств она не выдержит и начала отваливаться кусками.

В общем, она сгорела. Выгорела изнутри. Сам материал потерял свои свойства и стал более невосстановим. На груди, вокруг той раны, в которую я «ядро» умудрился засунуть, вообще дыра с обгорелыми-обугленными краями сантиметров тридцать в диаметре. Остальное — крошится и отламывается, как передержанное в духовке песочное печенье.

Целыми и функционирующими остались только сапоги и маска. Но их я тоже снял — так как, какой был в них смысл теперь? Теперь, полусидя-полулёжа на коврике возле ручья, в крайние минуты перед приходом Боли, уже вообще ничего не имело смысла. Поэтому, я снял и маску, и сапоги, и даже сумку со всеми своими пожитками. Снял и отложил в сторону, под дерево. А сам лёг и, глядя в небо, сложил на груди руки.