Успокоившись, Зена повернула обратно. Вряд ли кто-то рискнет прятаться у святилища Артемиды. Богиня охоты, опекающая детей, редко бывает благосклонна к мужчинам. Здешние места находятся под ее зашитой, и это заставит любого вояку чувствовать себя по меньшей мере неуютно. А если вдруг кто-то попытается разорить святилище и уничтожить дары, если кто-то посмеет охотиться здесь, Артемида превратит наглеца в оленя и спустит на него своих собак. Что ж, он получит по заслугам. С улыбкой размышляя об этом, Зена продолжала рассматривать окрестности.

Просторный луг раскинулся привольно и покойно: цветы пестрели в высокой, до колена, траве, мирное стрекотанье насекомых наполняло воздух. Тонкие молодые рябинки отбрасывали легкую тень. Со стороны заката огромные оливковые деревья ограничивали луг, к восходу уступая место могучим древним лесам. Позади воительницы был овраг и снова чаща, подходившая к самому его склону.

Прямо от оврага тянулась дорога к святилищу. За-тем она вилась в густой траве и терялась среди олив: должно быть, там и стояла деревня. Другая тропа извивалась так причудливо, словно ее протоптали дикие звери. Совсем неподалеку от громадных олив Зена различила круглое сооружение из отшлифованных камней — должно быть, колодец. Довольная осмотром, она обернулась и позвала: «Все в порядке, Габриэль. Он чует воду. Выходи!»

Час спустя, утолив жажду, девушки шагали по дороге, огибавшей святилище. Габриэль остановилась поглядеть на дары. Улыбнувшись, она указала на стрелы:

— Ах, у кого-то родились близнецы! Два крепеньких сынишки!

Зена взглянула на стрелы, затем посмотрела на по-другу:

— И как же ты об этом узнала?

— Есть такой обычай… по крайней мере, в деревне моей мамы. Стрелы — дар Артемиде-охотнице. Две скре-щенные стрелы означают, что родились близнецы; ост-рые — потому, что это сынишки. Если б родились девоч-ки, наконечники были бы красные. Ну, угадай, почему оперение выкрашено так ярко?

— Потому что оба здоровы, — невозмутимо ответила Зена.

Девушки продолжали путь, пробираясь среди ста-рых олив. Очевидно, никто не собирал спелые плоды, ими угощались птицы; никто не срезал сломанные ветки. Здесь было прохладнее, и время от времени легкий ветерок трепал гриву коня и доносил с моря соленый привкус.

— И все-таки я не понимаю, зачем все это, — загово-рила Зена. — Ведь богиня прекрасно знает, кто родился, разве нет?

— Ну конечно, знает! Но ведь и каждый, кто зайдет в святилище, сможет узнать эту новость. Наш жертвенник всегда служил и соседней деревне. Так женщины узнавали последние вести. Почти никто из ровесниц моей матери не умеет писать, и ни у кого нет свободного времени на сплетни.