— В смысле? — не поняла я.

— В том смысле, что мама ему наверняка объяснит — то, что он сегодня устроил, его имиджу полезно не будет. И Серёжа не слухи распускать станет про Наташу, а пойдёт с ней мириться.

Я едва не застонала.

— Да, ты прав… Но это же ужасно! Это значит, что Клочков и Савинков завтра могут подраться прямо в школе! Тогда тем более я не зря переживаю!

— Хорошо, — согласился Лев, кивнул. — Не зря. Просто не о том.

Проблему я решила следующим образом: придя домой, сразу позвонила Феде и всё объяснила, выманив у него обещание в драку больше не лезть ни при каких условиях, даже если очень сильно захочется. Клочков всегда был умным малым, вот и в этот раз не подкачал — сразу всё понял и пообещал, что радовать Савинкова своей вспыльчивостью больше не будет. Хотя мне показалось, что согласился он ещё и из-за меня — не желал, чтобы у любимой классной руководительницы были проблемы.

Лев предположил верно почти всё — на следующий день Серёжа попытался поговорить с Наташей, которая накануне не отвечала на его звонки, но был остановлен ещё на подступах. Нет, не Федей — Олей Зиминой. Мелкая и пухленькая, но очень воинственная девчонка встала перед Савинковым, как лист перед травой, и заявила: «Ты не пройдёшь!». Ну или как-то так — сама я этого, конечно, не видела, ребята потом поделились.

Но кое в чём Лев ошибся. До того, как Серёжина мама объяснила сыну прописные истины дальнейшего поведения, он успел позвонить парочке своих друзей-одноклассников и рассказать о случившемся, а те, соответственно, понесли информацию дальше. И за пару дней новость о Наташиной болезни новостью быть перестала. Проблем это добавило — девочка стала сильнее нервничать, — но и на пользу тоже пошло. Во-первых, через неделю и ребята все угомонились, прекратили обсуждать Иванову на каждом углу, а во-вторых, произошедшее здорово сблизило Наташу и Федю. И это отразилось на обоих. Клочков всюду ходил за ней, напоминая то ли верного рыцаря, то ли сторожевого пса, а Наташа воспряла духом и… да, пожалуй, влюбилась. И вовсе не так, как она была влюблена в Савинкова — в том чувстве было больше разума, чем самого чувства. На Федю Наташа смотрела с искренней теплотой и восхищением, кажется, совершенно забыв о том, какие у него оценки в четверти. И Оля Зимина улыбалась, глядя на них, нисколько им не завидуя. Удивительная девочка.

Так пролетел октябрь. Наташины родители усиленно готовились к отъезду в Германию, я выставляла четвертные оценки, и когда наконец это было сделано и все школьники отправились на осенние каникулы, вздохнула с облегчением.