Убедившись, что конфликт погашен и все участники его успокоились и мирно делают алгебру в тетрадках, я позволила ребятам наконец разойтись по домам. Им ещё нужно было морально подготовиться к тому, что завтра вся школа будет обсуждать и случившееся и, естественно, Наташину болезнь.

Как только Иванова, Клочков и Зимина вышли, я устало плюхнулась на стул, положила руки на стол, а сверху примостила голову, которая сейчас казалась мне чугунной. Разговор с Серёжиной мамой вымотал меня так, что не было сил даже домой идти, хотя время было позднее.

Раздался стук в дверь, затем она распахнулась и в кабинет кто-то вошёл.

— Алён? — Конечно, это был Лев. — Алён, что случилось? — повторил он встревоженно, и я приподнялась, села, как полагается, чтобы не пугать его.

— Нормально всё, устала просто. У нас тут… ты, наверное, не слышал?

— Думаю, что нет. — Лев подошёл ближе и сел за парту перед моим столом. — Я восемь уроков отмотал, потом ещё ребята на дополнительные занятия приходили, так что я ещё ничего не успел услышать. И давай лучше сейчас домой пойдём, по дороге расскажешь.

— Не уверена, что смогу встать.

— Тогда я тебя на руках понесу, — произнёс Лев настолько серьёзно, что я моментально поверила — действительно, он может, — и сразу вскочила на ноги.

— Нет уж, я сама.

Он усмехнулся, глядя на меня с иронией.

— Ну, моё дело — предложить.

Уличная осенняя прохлада освежила и кожу, моментально заставив её покрыться мурашками, и мысли, которые тут же начали двигаться быстрее, закрутившись в голове маленькими волчками, и я вывалила все эти мысли на Льва — и про Наташу, которой с завтрашнего дня предстоит серьёзное испытание в виде толпы сочувствующих и любопытствующих, и про Савинкова, который оказался даже хуже, чем я о нём думала, и про Федю, которого мы сегодня с трудом, но всё-таки отмазали от серьёзных проблем.

— Да-а-а, — протянул Лев, как только я закончила свой длинный монолог. — Не зря мне с самого начала не понравился этот мальчик.

— Почему? — я слегка удивилась. — Серёжа хорошо учится, всегда вежливый, на конфликт никого не провоцирует, к учителям вообще подлизывается.

— Вот именно поэтому, Алён. Есть в подобном поведении что-то мерзкое. Можно ведь просто учиться, и всё. Как Клочков твой любимый.

— Он не любимый, — возразила я просто из принципа. Знаю, не должно быть у учителей любимчиков, не должно! Но… извините, сердцу не прикажешь. И лопоухий троечник запал мне в душу ещё в пятом классе.

— Ну да, ну да, — засмеялся Лев. — Так вот, Федя просто учится, причём ему не интересны достижения — сами по себе отметки, грамоты, медальки. Ему интересен процесс и знания, которые он получает. А Серёже Савинкову интересен только его имидж. Оценки, красивая и умная девочка рядом, учителя, которые считают его молодцом. Так что ты зря переживаешь.