Так. Непонятно. Поначалу-то я решил, что Ирина нашла где-то среди детских игрушек в доме — а маленькие дети у Осетровских были, вон, неподалеку лежат — деревянную куклу-младенца, да и подсунула в люльку. Но навряд ли Осетровские были настолько продвинутыми, чтобы делать куклы взрослых женщин в полный рост. Похоже, остался кто-то верный роду, кто сделал куклы и подложил их в гробы…

Ладно, эту загадочку мы потом разъясним, сейчас зафиксируем то, что я — все же Осетровский, а Источника Осетровских в церкви нет — и на этом закончим на сегодня.

Будем искать дальше. Но это уже не сегодня.

* * *

Наш отряд печально крался по ночным улицам, освещаемым северным сиянием. Потом мне пришла в голову мысль:

— А зачем мы крадемся? — я посмотрел на своих девчонок.

Те посмотрели друг на друга, потом на меня — и развели руками. И правда — зачем? Если нас вдруг увидят — мы просто гуляем. Что, нельзя?

Наш отряд бодро шагал по ночным улицам. Аглашка что-то тихо напевала, тетя Анфия дожевывала пирожок, Клава… — тоже с пирожком в зубах. Блин, аж есть захотелось! Ладно, потерплю до дома… И вдруг мне пришла в голову еще одна мысль:

— Ведь если нас увидят, то кто-то может связать наше шатание по улицам и проникновение в церковь.

Нет, мы все вернули на место, закрыли замок, стерли отпечатки ауры всеми способами, какие только знали — и навряд ли священник в заполярном городе знает их больше, чем подьячие Разбойного Приказа — но мало ли что…

Наш отряд печально крался по ночным улицам…

Пока не напоролся.

* * *

— Стоп.

Я резко остановился и в меня врезалась Аглашка, потом ее прижала ко мне также не успевшая затормозить Настя, потом пискнула успевшая замереть Клава, которую все-таки снесла не успевшая остановиться тетя, отчего Клаву влепило в спину Насти…

— Что случилось? — задушено спросила практически сплюснутая Аглашка.