– Выйти за пределы настоящего? Я даже не знаю, как это делается. Даже если бы умел, ни за что не посмел бы!

– Вы твердили мне: «Пусть выиграет сильнейший» и «все дозволено», – напоминает Рене.

Тот стискивает зубы и хмурит брови. Видно, что он всерьез рассержен.

– Немедленно прекратите, оба! – вмешивается Мелисса. – Вы смешны! Слышали, что сказал Менелик? Это из-за вас прилетели ракеты! По-моему, сейчас вам следует быть тише воды, ниже травы.

Но для Александра это не аргумент.

– Он сжульничал! – повторяет он.

Спор прекращается из-за появления Оделии.

– С ума сойти! – с ходу восклицает она.

– Ты о чем? – спрашивает Менелик.

– Ваша пчелиная матка в капсуле из затвердевшего воска… Она извлекаема!

– В каком смысле?

Оделия достает жестяной коробок, открывает крышку. На красной бархатной подушечке лежит прозрачный оранжевый камешек с пчелиной маткой внутри.

– Сначала я прибегла к методу радиоуглеродного датирования. Внимание: она и вправду из XII века. Потом я поместила ее под окуляры микроскопа и обнаружила нечто удивительное. Эта матка витрифицирована.

– То есть?

– Живой организм можно сохранить методом замораживания, это называется «криогенизация». Обычно для этого применяют жидкий азот с температурой минус 150 градусов Цельсия.

– Это примерно как зимняя спячка? – говорит Мелисса.

– Совершенно верно. В Канаде есть вид жаб, выживающих во льду замерзших озер. От нагревания эти жабы оживают и даже вспоминают, в каких местах раньше кормились.

– Я полагал, что при замерзании разрушаются клеточные ядра, – замечает Рене, беседовавший на эту тему со своей матерью, преподавателем биологии.

– Верно. Но эти жабы, как выяснилось, вырабатывают некое жирное сахаристое вещество, защищающее эти клетки.

– Вроде антифриза для двигателя? – подсказывает Рене.