После первоначального подъема рейтинг по соцопросам что-то завял. Люсиндер решил, что настал момент организовать такое мероприятие, которое решительно поразит воображение публики, чье мнение всегда столь капризно. «О, если бы Амандина смогла рассказать о настоящем взвешивании души, вместо того чтобы довольствоваться вываливанием философских и моральных концепций людям на голову, то пользы было бы намного больше, – заверял нас президент. – Речь идет о том самом последнем диалоге, который является прелюдией к новой реинкарнации. Нужно в деталях описать систему плюсов и минусов». Вот так и родилась идея «Интервью со смертным».

На тот свет невозможно переправить эктоплазменную камеру, чтобы запечатлеть те сцены, о которых мы сами имели лишь косвенное представление. С другой стороны, очевидно, все можно рассмотреть в деталях и запомнить фразы. Но кто из нас располагал достаточно тренированной памятью, чтобы ухватить и затем воспроизвести все телепатические диалоги между судьями-архангелами и душой, стоящей на краю очередного перевоплощения?

– Максим Вийян! – воскликнула Роза. – Репортер-эктоплазменщик, журналист «Танатонавта-любителя». Он гиперодарен памятью. Вот человек для такого дела.

– Отлично! – расцвел Люсиндер. – Он даже рисовать умеет! Все, теперь мои избиратели смогут видеть изображения Рая, даже не вставая с дивана.

Он уже подсчитывал количество дополнительных голосов, которые могут ему принести такие репортажи!

Сам я знал, что у эктоплазм абсолютное зрение, потому что они видят сердцем, а не глазами. Разве слепец Фредди не был самым замечательным из всех танатонавтов? Но все равно, всякий раз, когда мы сталкивались с Максимом Вийяном, я задавался вопросом, как мог он разобрать дорогу на том свете без своих толстенных очков.

Низкорослый, близорукий и кругленький, со своей бородкой и насмешливым взглядом, Максим Вийян до невозможности напоминал Тулуз-Лотрека.

Следующим утром мы пригласили его к себе на танатодром.

– Как это замечательно, что у вас такая память, – жеманилась Амандина, когда он снизошел до нашего приглашения. – Я вот, если не запишу немедленно, то сразу все забываю.

Журналист растянул свои пухлые губы в деланой улыбке и объяснил:

– Как только информация поступает в мой мозг, она уже никогда его не покидает. Я набит, напичкан, завален бесполезными знаниями. Мой культурный багаж настолько громаден, что уже начинает давить. Раз десять я пробовал приступить к написанию книги и только затем, чтобы остановиться через пару страниц, потому что с моими неисчислимыми литературными кросс-ссылками у меня возникало чувство, будто я занимаюсь плагиатом. Чтобы создать личный труд, надо прежде всего позабыть все чужие книги. Я на это не способен.