В мифологии навахо говорится про двух Близнецов-Героев, которые когда-то украли у солнца его оружие, чтобы сразить чудовищ, желавших убить индейцев.

Этих чудовищ зовут Старость, Грязь, Нищета и Голод. Тот факт, что они до сих пор живы, на самом деле объясняется небольшим лукавством со стороны братьев. Не стоит обращать на это внимания.

Отрывок из работы Френсиса Разорбака «Эта неизвестная смерть»

241. А ля решерш де Ф.М…

Поглощенный выпивкой, Рауль никак не отреагировал на все эти события. Курс его лечения на самом деле не удался. Он был вечно пьян, хотя бармены все чаще и чаще отказывались его обслуживать. Рауль шагал верной дорогой к развитому алкоголизму.

Так что на танатодроме постоянно торчал только я да три «моих» дамы: Роза, Стефания и Амандина. В тот период наше любимое времяпрепровождение состояло в чтении газетных колонок с именами новорожденных. Мы искали реинкарнированного Фредди. Ф.М., Ф.М., Ф.М. …

Мы столько выкопали детишек на Ф.М.! Франсуа Морлон, Фатима Мауш, Франк Миньяр, Фелисита Муни, Фердинанд Мелиссье, Флоран Мушиньяр, Фабиан Меркантович, Фирман Маглур, Флоренца Мервин… Всякий раз мы шли с визитом к счастливым родителям и показывали младенцу, среди всех прочих часов, авторучек и медальонов, те самые часы, авторучку и медальон, что принадлежали Фредди. Но не тянулись крохотные ладони к личным вещам нашего потерянного друга.

– Слишком рано, – утешала меня Роза. – Ты помнишь, какая там очередь? Должно быть, Фредди застрял в пробке на желтой территории. Там даже Виктор Гюго стоит в ожидании, а ведь у него чуть ли не двести лет форы. А ты говоришь, Фредди!

– Покойники не двигаются с одинаковой скоростью. Такой болтун, как Виктор Гюго, сейчас тренируется вести культурный диалог. А кое-кто другой торопится. Ты посмотри, с каким нетерпением эктоплазма Донахью хотела реинкарнировать!

– Рекомендуется быть терпеливым, а Фредди всегда себя именно так и вел, – напомнила мне Роза.

Если честно, то я подозревал, что как раз она и родит следующую ипостась нашего раввина-хореографа. Кстати, после целой кучи обсуждений мы заранее окрестили нашего собственного ребенка Фредерик Марсель Пинсон. Между собой мы его называли Фредди-младший.

Я присутствовал при родах. Вообще, это все очень здорово! Поцелуй, объятие, и через девять месяцев сия любовь трансформировалась в три и два кэгэ розового крошечного комочка, жаждущего внимания. Никогда не был я так глубоко тронут. Даже лицо Континента Мертвых было ничем в сравнении с этим чудом, таким простым и повторенным миллиард миллиардов раз: зарождение новой жизни.