— Видите ли, я с отрочества болел фотографией… это начало нового направления в искусстве. Снимал своих товарищей, бытовые сцены, подготовку к битве. Вас вот мечтал запечатлеть.

— За каким чертом?

Фотограф мягко улыбнулся:

— Понимаете, Александра… о вас столько говорят. Вам известно, что вы — легенда возрождающейся, как феникс, революции? Само ее олицетворение, в некотором роде? А лица вашего никто не знает. Я так мечтал увидеть вас… и многие мечтают.

Саша длинно и грязно выругалась. За полгода командования повстанческой армией сквернословить она навострилась так, что вгоняла в краску даже бывших прапорщиков.

— Доволен? — закончила она тираду, сплюнув еще раз кровь в белый снег. — Насмотрелся?

Подбежал запыхавшийся боец:

— Таарищ комиссар, главком ждет, вона та изба!

— Этого-то что, кончаем? — спросил Фрол.

Саша задумалась. Грубая лесть, полное отсутствие попыток скрыть фотосъемку… враги не настолько глупы, чтоб засылать шпионом эдакого недотепу. Но и не настолько умны, чтоб так талантливо замаскировать действительно опасного агента.

Командира восьмой роты она знала еще по пятьдесят первому полку, он был сметливый мужик и разбирался в людях.

— На усмотрение ротного, — решила Саша. — Отведите и доложите, что как было. Если ротный скажет, мол, ничего подозрительного за бойцом не замечено, пусть ограничится дисциплинарным взысканием, я не возражаю. Чистка сортира здорово помогает от избытка революционной романтики. А фотографический аппарат я реквизирую. Как пленку достать? Надо засветить.

— Извольте, вот так… И давайте я тогда вставлю запасную пленку, — засуетился фотограф. — Видите, чистая, в запечатанной фабричной упаковке. И простите за беспокойство еще раз. Я не подумал…

— А ты впредь думай, солдат, — зло обронила Саша и пошла за своим бойцом к избе, где располагался штаб.

— Ктой-то так морду тебе разукрасил, комиссар? — спросил главком Народной армии вместо приветствия.

— Да свои, как водится, — рассмеялась Саша. — Глупость одна, говорить не о чем.

Они обнялись. Саша сняла пальто, прижалась спиной к печи. Наташа Антонова принесла стакан почти горячего чая — живот уже явственно выступал под ее салопом. В тесной избе кипела работа. Командиры сосредоточенно изучали карту — в Тамбове удалось разжиться типографскими картами, в самодельных больше не было нужды. Стучал ремингтон. Двое взводных деловито переругивались над расписанием караулов.

Саша припомнила, что полгода назад штаб Антонова больше походил на притон.

— Может, у нас и телеграф тут есть?

— Не…