— Жаль. От Князева были новости?

— Князев в Тамбове, перегруппировку войск готовит. Я утвердил его план, как бишь там… гибкой обороны. Будем с короткими боями отходить к Козлову и Тамбову. Большие города пока станем держать, и часть сил отойдет вглубь уездов, куда моторы беляков не проедут. А как растянутся — рвать эшелоны, выбивать гарнизоны, тылы гонять.

Саша медленно кивнула. Все это звучало достаточно разумно, но ее не покидало ощущение, будто чего-то они не учли.

В Народной армии звания командиров не вполне соответствовали реальному положению дел. Антонов с самого начала числился главнокомандующим, и менять это означало бы вызвать протесты у той части восставших, что начали мятеж еще против большевиков. Однако военный опыт Антонова сводился к управлению уездной милицией и нескольким партизанским вылазкам. Фактически основными операциями Народной армии командовал Князев, по должности — командующий армией, командарм. Антонов организовывал деятельность тыла и решал политические вопросы.

— Ты-то хорошо провела время? — съязвил главком. — Отдохнула, небось, пока мы тут жилы рвали?

Саша вздохнула. Она и не ожидала, что товарищи одобрят ее отлучку.

— У меня были причины уехать. Вот что, главком, пойдем-ка подышим свежим воздухом.

Отдельного кабинета у главкома Народной армии не было, весь штаб ютился в одной комнате. Саша с сожалением оторвалась от печи, надела все еще задубелое пальто и рукавицы, закуталась в платок. Не то чтоб она не доверяла кому-то из дюжины людей, теснящихся в штабе. Но всяко могло обернуться. Да и под протоколами ОГП раскалываются все — за одним, возможно, исключением.

Короткий январский день был в разгаре. Щеки щипало от мороза, снег искрился под ярким солнцем. В высоком небе — ни облачка. Жесткий наст хрустел под сапогами. Антонов и Саша прошли мимо заборов к площади у церкви. Здесь было достаточно открытого пространства, чтобы никто не услышал их разговор.

— Сектанты-то наши себе на уме, — Саша не знала, как толком объяснить. — Эти огэпэшные протоколы, видимо, действительно от хлыстовских штучек пошли. Саня, ты не думай, я не скрытничаю. Правда не понимаю, как рассказать… Что-то там такое со мной произошло, на радении. Внутри меня будто заколдованный круг теперь, и тому, что я оставлю в нем, никто ничего не сможет сделать. Так что если я попадусь, ОГП из меня ничего не вытащит. Больше того, я смогу сказать им только то, что сама захочу.

Мимо проехали запряженные быком сани, груженные мешками. Телегой управляла крошечная старуха, закутанная в огромный тулуп. Они, не сговариваясь, замолчали и проводили ее глазами.