Кстати, почему и задремал так хорошо после Ростова, что морального давления больше не ощущал.

Но вот почему все — и отец, и дед с теткой, встали стеной против идеи лететь нам с Маней самолетом, я так уразуметь и не смог.

Ну, ничего, еще спрошу об этом, вот только доберемся до дома, так сразу и задам вопрос.

Тем временем Манька спустилась сверху, прижимая к себе добычу — расческу, какой-то журнал и надкушенный потемневший вонючий банан.

— Как он там оказался-то? — кивнул я на поникшую черную шкурку в руке сестры.

— Я ж вечером валялась на твоей полке, жевала по чуть-чуть, а потом мы с тобой выходили где-то, и я забыла про него. Он в сеточке на журнале лежал сверху… — покаянно призналась сестра.

Но виноватости ее хватило ровно на эти слова, а потом она встрепенулась и тут же отвлеклась:

— Ой, гляди, там деда! И тетя Наташа!

Я, следуя взглядом за ее пальцем, тоже выглянул в окно, за которым уже совсем медленно тянулся перрон, а редкий встречающий народ, не особо торопясь, выслеживал нужные вагоны.

Так что дед с теткой шли теперь почти вровень с нами и заглядывали по окнам. Машка, естественно, долго им находиться в поиске не дала и, опять припечатавшись к стеклу, замахала отчаянно руками:

— Деда, теть Наташ, мы здесь! — заорала она.

На перроне ее, понятно, не услышали, но вот в замкнутом пространстве купе мне по ушам резануло хорошо. Но к счастью мельтешение в окне быстро заметили, и наши родственники заулыбались нам уже вполне адресно.

— Быстрее, Женьк, хватай сумки! — м-да, уши мои обрадовались рановато. — Они нас нашли! Быстрей, говорю!

И сестра принялась шарить по подготовленным уже к выносу чемоданам в поисках карманов, чтоб запихнуть туда найденное в последний момент барахло. На цветном пластике внешних емкостей понятно не нашлось и, как имеющая переизбыток таковых, в ход пошла моя сумка. Я только-то и успел в последний момент перехватить полусгнивший банан, который впопыхах попытались запихнуть вместе с расческой.

— Маш, ну что ты суетишься?! — возмутился я. — Ну, нашли, так ведь не потеряют же уже! Ты в коридор выгляни! Куда еще нам туда ломиться?!

Маня, как собственно и всегда, мне на слово не поверила и рывком распахнула дверь.

Сразу же до этого невнятный шум хлынул к нам с полной мощью — кто-то перекрикивался из разных концов вагона, кто-то вслух считал места багажа, кто-то кому-то выговаривал, один ребенок ревел, второй голосил «мама!», а третий взвизгивал перевозбужденным поросеночком. И все это перекрывало нервное гавканье пекинеса из соседнего купе. А вроде ж этот Муля… или Фуля… был таким приличным псом…