Картинка, представшая нам в проеме, само собой, соответствовала своему звуковому оформлению. Прямо по курсу протискивался крупный мужик, пихая пинками необъятных размеров чемодан, а подмышкой у него дрыгался тот самый ребенок, что повизгивал от восторга.

Короче, я плюхнулся на полку, вытянул ноги и приготовился ждать. Впрочем, сестрице я предложил альтернативу:

— Мань, хочешь туда? Тогда без меня, пожалуйста.

Та обреченно пронаблюдала, как в проеме мужик с ребенком и чемоданом сменился на даму таких обширных габаритов, что она одна стоила первых троих, и, захлопнув дверь, присела рядом со мной.

Деда с тетей за окном видно не было, они, похоже, ушли к выходу вперед.

Когда шум в коридоре затих, и появилась надежда, что в проходе рассосалось, я выглянул из купе. Да, действительно, в приделах видимости — никого, балаган съехал в тамбур. Но это уже не проблема — пока дойдем, и там успеет все успокоиться.

Тут из двери чуть впереди высунулся мужик и закрутил головой, оглядываясь вокруг. Увидел меня, понимающе подмигнул как другану-заговорщику и скрылся в своем закутке. А я подхватил сумку и один из Манькиных чемоданов, и покатил на выход.

Товарищ, тот, что зачислил меня в друганы, спокойно переждал и нас… кремень мужик, уважаю… и только потом принялся метать из купе в проход сумку за сумкой.

А мы уже были в тамбуре и махали руками деду с тетей.

Маша, подхватив лишь собственный ридикюлище, чуть не с разбега полетела вниз, в объятья родственников. А я принялся корячиться в одиночку, спуская те наши баулы, что были покрупней. Поскольку дождаться, пока дед освободится и примет их у меня, мужик-заговорщик мне не позволил, начав подгребать свой бесчисленный багаж и количеством его, давая понять, что если я не успею управиться, то мне мои котомки под своими он просто погребет.

Дед был занят сестрой, которая ему на ухо что-то трындела, так что мне для обнимашек досталась тетя. Я с удовольствием приложился к ее щекам и обнял хрупкие плечи. Меня потрепали как маленького по голове, но не преминули напомнить, что я уже большой и могу с ней не «тётькать».

Не видел я ее давненько. Невысокая и худощавая, она всегда выглядела моложе своего возраста, но сейчас Наталья смотрелась, считай, не старше моих ровесниц… ну, больше тридцати я бы ей точно не дал. И что мне далось, что она старшая сестра нашей с Машкой мамы?! Нет, что-то я слышал по детству, но видимо за ненадобностью пропустил мимо ушей, а потом и вовсе не спрашивал.

Уловив мой заинтересованный взгляд, которым я ее разглядывал, тетя спросила напряженно: