К тому же в груди, в районе магического источника, вдруг сдавило… и почти сразу отпустило. Не столько больно, сколько опять же — тревожно. Я потер грудь, снимая вроде как, остаточное жжение.

— Что, почувствовал? — довольно спросил дед, а когда я кивнул, еще и разулыбался: — Это хорошо! — тем временем достал телефон, но прежде чем звонить куда-то, бодренько так велел: — Ну что, собирайся внук, выезжаем на первое твое задержание!

Глава 49

Глава 49

Тут с лестницы раздался грохот и я отвлекся от него и, что он говорил абоненту на том конце, уже не расслышал.

А в комнату вбежала сестра, путаясь ногами в коте и драконе, которые по ходу так и не желали возле нее друг другу место уступать. Похоже, не поладили до сих пор, и они же не поделили меж собой ступеньки — пора мне, пожалуй, вмешаться, а то Манька зашибется через них!

Но я опять не успел ничего сказать, потому, как дед закончил разговор и, вернув телефон в карман, мрачно воззрился на внучку:

— Что, ты тоже почувствовала? — та кивнула и повторила мой жест с растиранием груди. — Плохо, — в этот раз припечатал недовольно дед. — Жень, на выход, — велел он мне и сам направился к двери.

— Я с вами хочу, — насупилась Маня, и было впечатление, что она, в отличие от меня, уже точно знает, что происходит, и напрашивается не в первый раз.

— Нет, Машенька, детка, тебе нельзя, — ответил дед, уже переступая порог комнаты.

И сказанное прозвучало, хоть и ласково, но непривычно твердо. В смысле, непривычно для его обычного обращения к сестре.

Вот я и увидел, как оно бывает, когда Мане в этом доме говорят «нет», только на цирк это совсем было не похоже…

— Вот, и так весь месяц! И то нельзя и это! — пожаловалась мне сестра, дрожа нижней губой и в глаза подпуская слезок.

Я подошел, поднял ее лицо за подбородок и чмокнул в уже начинающий краснеть нос:

— Мы все исправим. Обещаю. Запомнила? — шепнул я сестре на ухо, потому что в дверях нарисовалась тетя и следующий за ней Кобо, а, как я понял, они с дедом заодно.

Маша кивнула и отвернулась, не желая демонстрировать родственникам свое расстроенное лицо. А я направился-таки на выход.

На улице уже случился полный аншлаг. Фонари горели в каком-то неимоверном количестве, откуда только взялись? Оборотни носились, как угорелые, выводя сразу три машины из гаражей, при этом две из них были минивэнами… и один притом, полностью закрытым…

И кого, интересно, мы в него станем грузить?

Мужики тем временем в большинстве своем забрались не в тонированный автомобиль, а обычный — пассажирский. В дедов же минивен к водителю вперед сел Граж и… все как-то разом успокоилось, только и остались фонари ярко гореть — в большем, чем обычно, количестве.