Голос магини звучал совсем бесстрастно.

— Но злоупотреблять контактами не советую, это забирает слишком много энергии, и вашей и того, с кем вы будете общаться. Есть люди, которых такое общение может так опустошить, что они погибнут, не забывайте об этом.

Несмотря на кажущееся спокойствие мадам Юсуповой, я видела признаки волнения. Пальцы ее непроизвольно сжимались и разжимались. Это было необычно для моей наставницы. Значит, причина для страха есть, значит, она сама не знает, что меня ждет. И Марго это подтвердила:

— Как и что будет происходить в Теми, я не могу вам сказать, сама не знаю. Думаю, с каждым человеком это по-разному, но единственно, что могу вам обещать, так это то, что там, за гранью, вы сможете решить все нерешенные задачи и найти ответы на вопросы.

Она еще что-то говорила, а я думала о другом. Мысленно я прощалась с Парижем. Мне было жаль с ним расставаться.

Совсем скоро наступит настоящая городская весна. Она расцветит город красками, зальет его солнцем, вычистит ветрами воздух на площадях, улицах, в каждом переулке и дворе, смоет первыми грозами грязь с улиц и набережных, заблестит чистыми окнами. Мне было безумно жаль покидать мой Париж.

А для близких я уеду в какой-нибудь дальний уголок Земли, они будут думать, что мне предстоит путешествие на далекие острова в океане, в пустыню Гоби, горы Тибета, или в экзотическую Азию. Вот только судьба придумала для меня совсем другое путешествие, путешествие за грань, в Темь.

Марго пригубила свой неизменный чай, аккуратно вернула чашку на блюдце и, испытующе глядя мне в глаза, спросила:

— Ну, что, готовы?

Нет! Конечно, нет! Как к такому можно быть готовой? Никто и никогда не может быть готовым к тому, чтобы шагнуть за грань!

— А что мне остается?

Риторический вопрос, Марго усмехнулась.

— Ну, если уж совсем будет невтерпеж, пишите письма.

— Письма? Как это? А они дойдут? Как я смогу их отправить? — мадам Юсупова в очередной раз удивила меня, удивила напоследок.

— Не знаю… Пишите… до востребования…

Она улыбнулась уже совсем грустно.

— Теперь пора.

Андрей.

Я думал о Саше. Я знал, что теперь все время буду о ней думать, буду опять о опять переживать единственную нашу ночь и еще буду писать ее портрет. Это уже не будет портрет девочки-мечты, теперь я буду писать совсем другую Сашу. Я буду писать мою женщину, такую, какой я ее узнал, почувствовал. Где же тебя искать, Александра? Откуда тебя ждать?

Сердце вдруг кольнуло так, что я невольно охнул и схватился за грудь. Боль вошла глубоко, горячо, останавливая сердце и дыхание, а через мгновение жизнь запустилась вновь, сердце опять застучало, только билось оно уже по-другому, и я понял — это была она, она пересекла границу миров.