Ну а сами казармы были выстроены так, что лучшего расположения для обороны и не придумаешь.

Стены из железного дерева, узкие бойницы вместо окон, огневые точки на крыше — четырехэтажная «подкова» создавала впечатление серьезного бастиона.

Если бы застава и северная стена Лютиков хоть немного походили на это укрепление, псы бы до сих пор топтались у наших стен!

— Дармиудус — мразь, — проворчал Герман, которому в голову, видимо, пришли аналогичные мысли. — Превратил Лютики в картонный городок!

— Мы будем ждать в казармах, — подал голос Шизор. — В зале связи. Оттуда приказы расходятся по отделениям. Если что…

Договаривать не требовалось.

Все мы понимали, что дальнейшее зависело от меня. Или в зал связи поступит сигнал тревоги от Дармидуса, или я объявлю о… смене власти.

— Как зайдешь в особняк Дармидуса, поднимайся на второй этаж, — Шизор рассказывал маршрут прямо на ходу. — Там будет коридор, в котором несут дежурство шесть магов, включая Корзина.

— Самое слабое место в нашем плане, — хмуро обронил Герман. — Если что-то пойдет не по плану, то не геройствуй, понял?

— Уж что-что, а убегать я умею, — криво усмехнулся я и повернул к особняку. — До встречи.

— Удачи…

На этом наши пути разошлись.

Герман, Шизор и ещё трое погранцов, замаскированные под пустынных наемников, пошли к казармам, а я направился к особняку.

Маги, дежурящие на стене и на крыше «подковы», то ли купились на нашу маскировку, то ли усиленно делали вид, что меня не замечают.

Так я и шёл до самого входа в особняк — узкой дверцы, выполненной из железного дерева. Да и сам особняк вблизи больше походил на украшенный резными рюшечками замок или бастион.

— Так быстро? — стоящий на карауле огневик скользнул взглядом по мешку, с которого капала кровь, и уступил мне путь.

— Долго ли умеючи, — машинально отозвался я и тут же прикусил себе язык.

Голоса наемника я не знал, и поэтому только что крупно подставился. К тому же, огневик-караульный был вместе с Диксой на площади и слышал мою пламенную речь про Вторжение.

А значит, должен был запомнить мой голос.

И, судя по его ауре, так и случилось.